Изобличитель. Кровь, золото, собака

 – Верховые лошади у меня, конечно, не дряхлые клячи, но все же уже в годах, предпочитают медленный аллюр, рысцу…

– Вот и прекрасно, – улыбнулся Ахиллес. – Я ведь пехотный офицер, не кавалерист. Ездить верхом умею, но в седло не садился года полтора. На горячем коне, способном сорваться в галоп, я, признаюсь, чувствовал бы себя неуверенно…

…Становой пристав Иван Иннокентьевич Кривошеев, представительный брюнет лет на десять постарше Ахиллеса, с лихо закрученными усами, принял его радушно. И дело тут было не только в бумаге от полицеймейстера, к которой, впрочем, пристав отнесся с большим вниманием.

Пристав – всякое на свете случается – оказался бывшим однополчанином Ахиллеса. История была, в общем, банальная. Кривошеев, сын второгильдейского самбарского купца, закончил реальное училище, а потом, не столько по воле отца, сколько по собственному побуждению, поступил в Казанское военное училище. Оно главным образом готовило офицеров именно для Казанского военного округа – вот новоиспеченный подпоручик и был выпущен на свободную вакансию в 205-й стрелковый полк, где служил Ахиллес. А далее – опять-таки банально. Материализовавшаяся мечта о золотых погонах столкнулась с прозой жизни, сплошь и рядом окрашенной в унылый серый цвет. Подобно Тимошину, самому Ахиллесу и многим до них, Кривошеев проникся нехитрой истиной: если не предвидится в будущем войны или хотя бы мало-мальски серьезной военной кампании наподобие туркестанских походов или долго тянувшейся, но все же завершившейся кавказской войны, молодой офицер без связей и протекции обречен на долгое прозябание в провинциальных гарнизонах. В мирное время от этого есть два вида избавления: поступить в Академию Генерального штаба (задача труднейшая) либо выйти в отставку и поискать себе другое жизненное поприще (что все же не в пример легче).

Кривошеев выбрал второе. К торговому делу душа у него отчего-то не лежала совершенно, а потому он не имел ничего против, когда делами двух отцовских магазинов занялся окончивший коммерческое училище младший брат.

Тут-то и подвернулась вакансия в Красавке… Если Тимошин мечтал о месте частного пристава непременно в большом городе, то Кривошеев не распространял амбиции столь высоко. Возможно, был всецело согласен с известным изречением Юлия Цезаря: «Лучше быть первым в деревне, чем последним в Риме». Вот на то, чтобы ему занять свое нынешнее место, связей у отца как раз хватило…

Становой пристав – персона не столь уж маловажная.