Изобличитель. Кровь, золото, собака

Возможно…

– С паном Казимиром все в порядке? – спросил он встревоженно.

– Совершенно, – ответила она с той же бледной улыбкой. – Я его видела совсем недавно, когда шла спросить чаю…

– Что случилось? – спросил Ахиллес напрямую. – Ванда, я не слепой, успел тебя узнать… Что случилось?

– Ничего.

– Врешь, – сказал он убежденно и совсем уж настойчиво повторил: – Что случилось?

Ее взгляд метнулся, как вспугнутая птица:

– Ты не поверишь…

Нельзя сказать, что осенившая Ахиллеса мысль была гениальным озарением. Просто-напросто здесь если что-то и случалось, то со всеми одно и то же…

– У тебя ночью были кошмары, – сказал он ничуть не вопросительно – убедительно.

 – Не сны, а видения наяву. К тебе приходил кто-то, кого ты боишься – или когда-то боялась – больше всего на свете. Так?

Ее серые глаза округлились от изумления.

– Как ты догадался? Чересчур даже для хорошего сыщика…

– Господи, Ванда… – сказал он, ощутив несказанное облегчение. – Я уж думал, и в самом деле что-то случилось… Я и не думал «догадываться», я точно знал.

Ты наверняка представления об этом не имеешь, но подобные ночные кошмары, видения наяву уже навещали множество обитателей имения, включая пани Катарину, моего денщика и сдается мне, всю без исключения прислугу. Да и в Красавке такое уже не раз случалось. Ко мне пока что никакие кошмары ночной порой в гости не являлись, но я не теряю надежды… Теперь понимаешь, что ничего страшного не произошло? Тебе ведь никто не причинил ни малейшего вреда, верно? Они страшные, но бесплотные, как пар или туман, и ничего не способны сделать человеку…

Ванда словно медленно просыпалась после кошмарного сна.

Щеки больше не были бледными, а глаза выглядели уже не такими тусклыми.

– Правда? – тихо спросила она. – Я не первая?

– Я не вел точных подсчетов, но, по-моему, ты даже не десятая, а то и не двадцатая… Ну вот такие вещи отчего-то здесь происходят… и в Красавке тоже. Я не понимаю, что это такое и откуда оно взялось, но доищусь непременно. Тем более что есть кое-какие смутные догадки касательно того, что дело не в чертовщине, а в человеческой подлости…

И он уже совершенно спокойно подставил чашку под краник самовара, налил себе заварки чуть более обычного.

– Ну, успокоилась? – спросил он с ободряющей улыбкой. – Так кто к тебе приходил?

– Красный Человечек, – сказала она, к радости Ахиллеса, тоже совершенно спокойно (ну, почти, тень пережитого страха еще оставалась в уголках глаз и губ). – Ты не представляешь, что я пережила.