Наследница Повелителя Теней: новое тело

А у Михаила снова перехватило дыхание.

— Ты говоришь об отце?

Он раньше никогда не задумывался о том, насколько сильны чувства Бригитты к императору. Да и она не стремилась это демонстрировать всем и каждому. Но теперь впервые не скрывала того, что происходило в ее душе все эти годы.

— Я влюбилась в Алексея с первого взгляда, пусть и сама себе поражалась, — ее губы тронула печальная улыбка. — Он ведь совершенно не походил на тот идеал, который я рисовала в голове при мысли о том, в какого мужчину могла бы влюбиться.

Слишком мрачный, отчужденный, уступающий во внешней привлекательности всем тем, кто прежде проявлял ко мне интерес. Но что-то в нем было такое, что покорило сразу же, едва посмотрела ему в глаза. Внутренняя сила, мощь, из-за которой тут же захотелось полностью покориться и довериться. Твой отец — очень сильный человек. Настолько, что рядом с ним большинство людей испытывают робость и преклонение. И я не исключение. Даже мои прежние женские хитрости, которые срабатывали со всеми, будто натыкались на глухую стену. Он видел меня насквозь и был хозяином положения всегда. Я не могу тебе объяснить, почему и как это произошло, но однажды я осознала, что целиком и полностью покорена этим мужчиной. И больше всего на свете желаю, чтобы он хотя бы немного ответил мне взаимностью. Я пыталась разбить ту стену отчуждения, которую он воздвиг между нами. Иногда даже казалось, что это удается. Ведь в постели он переставал быть тем жестким и властным правителем, каким его все знают.

Михаил ощутил неловкость из-за того, что она посвятила его и в эту область отношений с отцом. Но постарался не показывать, чтобы не спугнуть редкий миг полной откровенности. Бригитта же сейчас будто и вовсе позабыла, с кем говорит. Ей просто хотелось выговориться, излить душу перед кем-то, кто не осудит и постарается понять. Михаил поклялся себе, что не разочарует и не предаст ее доверия.

— К сожалению, с наступлением утра все заканчивалось, и от этого мне становилось еще больнее.

Видеть разницу между тем, каким он может быть, и каким предпочитает оставаться со мной за пределами спальни, — она тяжело вздохнула. — А потом его визиты ко мне стали все реже. Вдобавок я еще и долго не могла забеременеть, хотя безумно этого хотела. Так надеялась, что общий ребенок нас сблизит. Он перестанет видеть во мне чужачку, которую лишь терпит рядом с собой. На этой почве едва с ума не сошла. Обращалась к разным целителям и обычным докторам.