Наследники Скорби

 — Ты ешь, ешь. Я тебе завтра с собой пирожка дам. Ребятишек наших на ноги поставила, спаси тебя Хранители. Экая хворь пришла, насилу сдюжили! Говорят, и в Лущаны она же наведалась. Я было не поверила — там у лущанской вдовушки мужик — колдун. Этот ли не упредит! Чай постоянно наведывается, никого не стыдится, срамота одна. А она-то, бесстыжая, еще и дите от него прижила. Мне старостиха лущанская рассказывала. Мужик, как ворон — черный, угрюмый. Взгляд тяжелый. Такой ежели на праздную глянет ненароком, так дите скинешь…

Целительница хмыкнула.

Черный.

Уж не Ихтор ли? Лекарь себе на уме. От такого чего угодно дождешься.

— Колдун-то какой из себя? — спросила Майрико.

Баба махнула рукой, обрадовалась, что может поделиться с заезжей странницей чем-то, чего та не знает.

— Страшный, как Встрешник! Пол-лица, почитай и нет. Чего только Дарина нашла в нем? Ну разве что нравится жить, как у Хранителя за пазухой — ни горя, ни беды не знать.

Крефф улыбнулась. Ай да Ихтор…

— Страшный? Одноглазый, что ли? — спросила она, уже зная, каков будет ответ.

— Какое там! Одноглазый… Два глаза. И ни в одном совести.

У Майрико похолодело сердце. Черный. С обезображенным лицом. Черный не волосом. Одежей. А такой крефф в Цитадели был только один.

Просторная горница покачнулась перед глазами. Нет. Не он. Не может того быть. Мало ли ратоборцев! И все почти обезображенные. Может ведь к неведомой Дарине ездить и обычный сторожевик. Нет. Это не Клесх. Но в голове шумело, и рука, держащая кружку с молоком, задрожала.

— Далеко ли до Лущан? — негромко спросила Майрико. — Там я не была. Детей ихних надо бы посмотреть.

30

Она дожидалась, покуда хозяйка отправится топить баню.

Так часто Майрико не изворачивалась никогда в жизни.

А на самом деле — в четвертую от тына. Все, как Скоряна рассказывала.

Целительница хотела видеть детей. Она бы по их чертам узнала все об отце, без расспросов и догадок. Но детей не было. Дома оказалась только хозяйка. Молодая и такая красивая, что у лекарки сжалось сердце.