Наследники Скорби

 — Полян сцепил руки на кожаном поясе и устремил на колдуна тяжелый взгляд.

— Ой, что же вы ругаетесь! — Между мужчинами как из-под земли возникла Светла. — Хорошие мои, что же вы это? Из-за меня, из-за дуры глупой! Не надо.

""Хорошие"" сверлили друг друга глазами, не замечая девушку. Донатос играл желваками, а Полян стиснул зубы так, что даже со стороны казалось — вот-вот челюсть сведет.

— Куда хочешь ее девай, но чтоб я больше не видел. Пришибу и упокаивать не стану, — пригрозил колдун и, круто развернувшись, пошел прочь.

Девушка же горячо зашептала Поляну, потирая свое все еще горящее ухо:

— Ты не серчай на него, не серчай! Не со зла он, а как дите малое — не разумеет, что творит.

— Как же, не разумеет… — проворчал сторожевик, глядя в спину колдуну. — Пойдем, горе, к лекарям тебя отведу да в трапезную; есть, поди, хочешь?

— Нет-нет, хороший мой, куда ж я пойду, а свет-то мой ясный как же? — испугалась и засуетилась дурочка.

— Не лезь ты к нему, — устало вздохнул обережник. — Да и вообще ни к кому не лезь.

Но блаженная замахала на него руками:

— Да кто ж меня тронет, кому я нужна…

Подталкивая скаженную в спину, Полян кое-как привел ее в Башню целителей. В лекарской перебирал склянки с настойками обезображенный одноглазый лекарь. К нему-то колдун и подтолкнул озирающуюся подопечную.

— Мира в дому, Ихтор. Глянь девку. У оборотней в логове нашли. Может, удастся рассудок ей вернуть?

— Мира в пути, Полян, — отозвался крефф, с любопытством глядя на находку.

— Ой, чудно как, — Светла расплылась в широкой улыбке. — Тебе рысь отметину этакую оставила, а ты сестру ее молодшую на груди пригрел. Ой, чудно

…

Мужчина от слов дурочки оторопел:

— Ты откуда знаешь, что кошка у меня есть?

Блаженная заулыбалась и шагнула к креффу:

— Так вон шерсть к рубахе прилипла, — с этими словами она сняла с рукава обережника клок Рыжкиного пуха.

— А про рысь с чего взяла? — подозрительно спросил лекарь.

— Так волк зубами рвет, не когтями, а у медведя лапы здоровше, — простодушно ответила скаженная и добавила совершенно неожиданное: — Красивый ты.

— Чего-о-о?.. — брови Ихтора — уцелевшая и вывернутая шрамом — сошлись на переносице, отчего лицо с развороченной глазницей стало еще безобразнее.

— Говорю, сердце доброе у тебя. Разве ж злодей какой станет с кошкой возиться?

— Ах, доброе… — протянул целитель, усмехаясь.

Девушка беззаботно кивнула и вдруг посерьезнела:

— Доброе. Но к злу привычное.

Полян прыснул.