Наследники Скорби

В избу вошел отец: заполошный, взволнованный. Из-за его спины выглядывал, блестя любопытными глазами, вихрастый белобрысый мальчишка.

— Мира, дочка… — Отец нерешительно шагнул к столу, не признавая в жилистом парне родное дитя, и порывисто, но при этом неловко обнял за плечи.

— Садись, садись, Юрдон, — зачастила мать, спешно меча на стол щербатые глиняные миски. — И ты, Руська, садись, нечего впусте на сестру пялиться."

"Обедали в молчании. Как заведено. И всем при этом было одинаково неловко.

Наконец отец оставил ложку, поймал обеспокоенный взгляд жены, кашлянул, что-то попытался сказать, да так и замолчал, не найдя за душой нужных слов. Тогда Млада Остриковна, отринув заветы предков, воспрещавших жене раскрывать рот поперед мужа, не выдержала:

— Дочка, как уж доехала-то ты? Нешто одна?

Лесана в ответ беззаботно кивнула:

— А с кем же? Одна.

Она осеклась, увидев, как испуганно переглянулись родители.

— Мама, да ты не пугайся. Я ж ратоборец. Мне с потемками в дому не нужно прятаться. Вот только… — девушка помрачнела лицом, — гостинцев не привезла. Побоялась не угадать. Давно вас не видела.

На стол лег тяжелый кожаный кошель.

Отец, с удивлением глядя на дочь, ослабил кожаный шнурок, и по столу рассыпались тускло блестящие монеты. Столько денег за раз в Остриковом роду никогда в руках не держали.

— Откуда ж… — удивленно сглотнул Юрдон.

— То плата моя как выученицы — за обозы, — Лесана улыбнулась.

Все, что они с Клесхом зарабатывали, наставник делил пополам. Вот только тратить звонкую монету было не на что: две трети заработка шли на оброчные — Цитадели, остальные ждали своего часа.

— А ты обозы уже водишь? — не утерпел тем временем Руська.

— Года два как, — ответила девушка.

— И Ходящих убивала? — подался вперед братишка.

— Доводилось, — ровно ответила сестра.

Мать и Стояна вздрогнули, отец только крякнул. Повисла гнетущая тишина.