Наследники Скорби

Он будто слышал жужжание ее веретена и даже то, как она тихо-тихо напевает песню, которую пели его старшие сестры…

Лес шумит вековой, шепчет тайны свои…Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.Лес да тьма за окном знают о моей любви,А мое веретено только кружится быстрей.Милый мой, торопись, чую я — быть беде.Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.Тьму и лес я спрошу, о тебе: где ты, где?А мое веретено только кружится быстрей.Лес шептал: берегись, на опушке у ручья!Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.

Ждет охотник его, ждет его западня…А мое веретено только кружится быстрей.Верю я, ты сильней. Для тебя нет преград.Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.Тьма-сестра, лес ночной — мне вернут тебя назад,А мое веретено только кружится быстрей.Ихтор хотел открыть глаза и сказать, что она поет неправильно, в этой песне другие слова! Какие охотники, какая тьма-сестра? Он даже оторвал голову от подушки и что-то недовольно замычал, но сестра погладила его по волосам и сказала, как говорила обычно:

— Спи уж, герой…

В этот миг он понял: все это — только сон, а тишину комнаты нарушают лишь громкое урчание Рыжки да свист ветра за окном.

36

— Эх ты, птаха, куда забралась! Если б не волколачья тропка — и вовсе проглядел бы.

Клёна попыталась разлепить веки, но ничего не получилось. От долгого сидения в неудобной позе, от боли, тошноты, холода, голода и жажды у нее совсем не осталось сил."

"Ночью разразился ураган. Девушка слышала, как падали деревья в лесу, как трещали могучие стволы, как ревел ветер.

Но ее сосна стояла исполином, лишь стонала, раскачиваясь. Волки выли, вторя непогоде, и звучала в их жалобах глухая тоска, словно бы оплакивали они сгибшую деревню, растерзанных людей. Но то глупости. Выли, должно быть, от голода и досады. А потом, когда Клёна уже устала бояться, в прореху несущихся по небу туч ударила длинная кривая молния, похожая на огромную птичью лапу.

Белая вспышка озарила лес. Черные тени стали еще чернее, ветер взвыл, рванулся, и оглушительный треск многоголосыми раскатами обрушился на чащу.

Девушка закричала от ужаса и боли в разбитой голове, еще плотнее вжалась в могучий ствол, а небесные хляби разверзлись…

С черной неоглядной вышины обрушился водопад. Дождь, по которому истосковалась земля, не лил, не хлестал, не сек, он устремился вниз ревущими потоками, словно бы полноводная река пала на мир людей, грозясь смыть его без следа.

Клёна не видела, что творилось в лесу — стена дождя не позволяла.