Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

И в какие-то моменты, если положить руку на его холодное мраморное плечо, то можно было почувствовать, как статуя нагревается – словно твоя рука лежала на плече живого, теплого человека.

Каюсь, порой я так и делал.

Ведь даже не смотря на страшные слова, которые он сказал мне перед смертью, в глубине души я все равно не прекращал мечтать о его признании и любви.

Бюст полководца Ричарда Сальваторе стоял в Арабесковой гостиной, расположенной как раз недалеко от моего кабинета, и тщательно оберегался. Моя семья нередко получала предложения от коллекционеров, готовых купить одну из самых талантливых работ Васконсо за любые деньги, но, разумеется, все эти предложения были отвергнуты…

А сейчас бюст лежал на драгоценном паркете, выполненном из пяти ценнейших пород дерева…

Точнее, там лежало то, что от него осталось.

Белое мраморное крошево, в котором с трудом угадывались детали знаменитой статуи…

И над ним, над этим крошевом стояла она.

– Коровница… – сатанея от ярости, прорычал я. – Что ты наделала?

В моей ладони непроизвольно вспыхнуло кровавое алое пламя магии, которая бы не оставила от нее живого места – пронзила насквозь, словно десяток мечей.

"– Муж мой, я не специа-а-ально… – проблеяла эта идиотка и громко заревела. – Пр-р-рааститите, пр-о-о-о-оостите меня! Я все соберу, я все склею!

– Собери их и аккуратно разложи на столе по размеру, от самого малого до самого большого, – процедил сквозь зубы я, с усилием убирая пламя в своей руке.

Статую можно будет восстановить магией, но искры души отца в нем уже не будет…

Фиона упала на колени и, выполняя мой приказ, принялась собирать остатки бюста по камешку.

Ее руки тряслись, пухлое лицо с тройным подбородком дрожало.

С тройным?!

Хм, пожалуй, подбородков у моей женушки стало, вроде, значительно меньше.

А я и не заметил, как сильно она похудела – но сейчас это ясно видно.

Похудевшее лицо Фионы выглядело все так же ужасно…

Но по-другому.

И вся она смотрелась аккуратнее, чем обычно.

Свободное голубое платье не обтягивало ее, как барабан, черные волосы были приглажены, а не торчали в разные стороны, как разворошенное гнездо.

Она выглядела даже пристойно.

Но все равно при этом моя жена была некрасива.

Простецкое лицо с маленькими поросячьими глазками и рябинами выдавало в ней ту, кто она есть, и кем останется до самой своей смерти.

Несчастной коровницей с фермы, которая даже не подозревает, каким стала посмешищем.

Каким посмешищем мы ее сделали.