Наследник с Меткой Охотника

С-сука… Покров я удержал… Но покров — такое сложное составное умение, что удержать его — не значит стопроцентно нивелировать повреждения. Грубо говоря, покров полностью укрепляет тело. Снаружи, на коже, он крепче, чем в других частях тела. Но можно пробить его в одном месте и травмировать укреплённые органы. Притом опытный одарённый, если сохранит концентрацию, сохранит и покров, хоть и получил рану.

А можно этот покров сбить. Если одарённый потерял концентрацию, то он потерял и энергетическую защиту.

Однако, к счастью, концентрацию я удержал.

И даже шкурку почти не повредил, но…

Как же больно!

Синяк сто процентов будет!

А если бы не поле, то я б вообще сдох.

Скрипнув зубами, я схватил изумлённого врага за запястье и резко дёрнул на себя.

Лбом я врезал ему по переносице, проломив защитную маску. От газа террорист захрипел, попытался оттолкнуть меня…

Я чувствовал, как энергия внутри него скачет. Мужик едва удерживает концентрацию. Его покров заметно ослаб.

— Твари, — буркнул я себе под нос, всё ещё страдая от боли в животе.

Раздражённо махнув ножом, я перерезал горло надышавшемуся газом террористу и недовольно зашагал к выломанной части вагона.

Радовало то, что Метка приятно грела тыльную сторону моей ладони от собранной с трёх трупов одарённых энергии посмертного выплеска.

В мою грудь устремился огромный каменный валун. Едва он оказался в моём «поле», валун замедлился. Я осознавал, что легко могу от него уклониться, вот только позади меня люди.

Вряд ли кто-нибудь из них переживёт встречу с магическим камнем.

Чуть сместив вес тела, я отклонился назад. И вот когда валун уже поравнялся со мной, с силой ударил по нему снизу.

Он изменил направление и начал подниматься вверх.

А, едва покинув «поле», он ускорился и, продырявив крышу вагона, улетел прочь.

Я шагнул вперёд. В меня полетели валуны поменьше.

«Задолбал уже!» — мысленно крикнул я. Очень хотелось выругаться по-русски, но я всё ещё пытался поддерживать образ немецкого путешественника из «Цветочного братства».

Поэтому каменные глыбы длинным ножом я рубил молча.

После каждого моего удара снаряды врага обращались в пыль, а затем эта пыль исчезала.

После каждого своего удара я уверенно шагал вперёд.

Когда обстрел прекратился, я выпрыгнул из вагона на рельсы и оказался в просторном тоннеле. Его стены тускло подсвечивали старые фонари.

Я аккуратно огляделся по сторонам.