Наследник пепла. Книга IV

Либо просто отказываются от задания, как только почувствуют, что заключающий с ними договор человек что-то скрывает, закрывается от их воздействия.

Поэтому Ермолов шёл с открытой душой. У него стояла лишь простенькая защита от воздействия на ментальном уровне, никаких изысков.

— Обоюдная клятва, — проговорил он. — Самая обычная, смертная. Клятва, нарушив которую, человек умирает сам — без посторонней помощи.

— Я слушаю, — сказал Драган, блеснув глазами.

— Клятва простая: не навреди словом, делом или помыслом.

— И всё? — удивился менталист.

— Этого достаточно, — ответил Александр Сергеевич. — За исполнение задания я выбью вам наследное русское дворянство и клочок земли, получите немного влияния. А главное — протолкну при дворе.

— При дворе? — уточнил Зарянич. — Вы же сейчас в опале.

— Поверьте, — с чувством собственной важности проговорил Ермолов. — Как только мы закончим, я тут же вернусь во дворец. Вы будете моим адъютантом. Мне нужен рядом человек, который сможет сканировать всех, с кем я общаюсь, чтобы заранее находить врагов.

— Хорошо, — кивнул Драган. — Я согласен на ваши условия.

Собеседники обменялись кровными клятвами на месте, и лишь после этого Драган задал главный вопрос:

— Кто же у нас та прекрасная дама, на которую нынче открыт сезон охоты и спасения?

Отвечать Ермолов не стал, всё же пусть кафе и было полупустым, но прогореть на такой мелочи не хотелось.

— На такую дичь я ещё не охотился! Когда приступаем?

Глава 14

— Ну чего, мимо? — проворчал Домовой.

— Да нет, — ответил я. — Мне дали допуск в дом. Причём, не только на меня, но и ещё на двоих моих друзей.

— Эвона как! — проговорил Домовой. — И правда, есть допуск. Ну, заходи тогда, мил человек. Располагайся, осматривайся. Расскажи, чего хотелось бы.

«Нихера себе… — подумал я. — Тут даже скатерть-самобранка есть?»

Но на деле оказалось иначе. Продукты сами собой на стол не выскакивали. Домовой просто застелил столешницу какой-то свежей скатертью. Хотя, если честно, скатерть была старше меня раз так в двадцать, а то и в тридцать.

«Ну ничего страшного. Постепенно обживёмся», — решил я.

В дом я входил с замиранием сердца. Во всём этом было что-то необычное, волнующее.