Насильно мил (не) буду

А что, это тайна, Ясенька?

– Н-никакой тайны, – мотаю головой.

Врать ему совсем не хочу, но и выложить свои секреты я еще не готова. Страшно…

– Я жду, Ясенька. – Он неумолим.

– Болонская, – говорю на выдохе.

А что, я почти не соврала! Моя фамилия – Полонская, я просто перепутала первую букву. Можно подумать, что просто оговорилась.

Я маленькая трусливая мышка…

Почему так боюсь вывалить Захару всю свою подноготную? Зачем вру? Главное – зачем вру себе, ведь я великолепно знаю причину. Если откроюсь, а он не примет, будет очень-очень больно.

Когда-нибудь…

– Болонская, значит, – Захар мою псевдофамилию будто на вкус пробует. – Ладно, пусть будет Болонская. Номер своей карты мне скажи, пожалуйста.

От этого вопроса аж вздрагиваю.

– З-зачем бы тебе понадобилась моя карта? – Даже заикаюсь при первом слове.

– Заинька, почему так испугалась? – Он внимательно на меня смотрит.

И вот мне уже и утро не утро, и яичницу в форме сердечек я этому любителю неудобных вопросов больше не приготовлю, пусть так и знает.

– Я не испугалась! – Отрицательно мотаю головой.

– Могу тебе, как вчера, давать наличку, но, согласись, карта удобнее, – усмехается Захар.

– А-а… – Громко сглатываю и снова начинаю самозабвенно врать. – Дело в том, что я свою не так давно потеряла, а новую не заказала.

От собственного вранья я, кажется, уже от макушки до пят красная. И Захар мне не верит – догадываюсь.

– Прекрати давать мне деньги, – резко меняю тему.

– Почему? – Захар хмурит брови и смотрит с подозрением.

– Потому что я себя чувствую, как… ну, как… ну, ты понял!

Его левая бровь грозит достать до уровня волос.

– А если скажу, что не понял, ты меня побьешь? Больно у тебя вид воинственный.

– Я получаюсь как содержанка! – резко выпаливаю. – Будто ты мне платишь за секс…

– Ясенька… – Захар обалдевает от моих слов. – Милая, что за глупости у тебя в голове? Мы же не только сексом занимаемся.

– Отношения, которые длятся два дня. – Пожимаю плечами.

– Если бы ты была устроена и имела собственные средства, я бы просто дарил тебе подарки, – хмыкает он. – Но ты не устроена, и поэтому я стараюсь о тебе позаботиться.

В эту минуту мне становится еще гаже. Жутко стыдно за свое вранье, за то, что я безработная, и за то, что приношу ему столько проблем.