Насильно мил (не) буду

Яся не из робкого десятка, не испугалась бы пары смачных выражений, коими я костерил заказчицу. Супердевочка сбежала, потому что хотела сбежать. Но как же мое нутро не хочет понимать этой очевидной истины, кто бы знал.

Пинаю колесо джипа, усаживаюсь в машину и сжимаю руль. Приказываю себе успокоиться, но ничего не выходит.

Это тошно – понимать, что девушка, которая так сильно нравится, с которой только что был секс, плевать на тебя хотела с высокой колокольни. Получила, что надо, и сбежала, и больше на хрен ты ей не сдался.

Хватаюсь за трубку и понимаю – даже если дозвонюсь, разве что матом паршивку выругаю.

Это типа мне такой отлуп? Полюбил, и отвали? А вот не повезло ей. Я не из тех, кого можно послать таким вот способом!

Сейчас в разгаре рабочий день, наверняка побежала обратно в магазин. Еду туда, и зря – Супердевочки там нет.

Что мне теперь делать? Засаду на нее устраивать, что ли? Глупость же…

Она посылала меня на этой неделе триста раз. Пусть вежливо, но вполне откровенно. Как еще она должна показать, что неинтересен?

Но тогда какого лешего надо было так выгибаться в моих руках? Так откровенно прижиматься и наслаждаться тем, что я с ней делал?

Сам не понимаю, зачем еду к ее дому.

Останавливаюсь на углу и уже по привычке достаю бинокль. К своему позору, и правда устраиваю засаду. Спустя время вижу, как в одном из окон мелькает фигура в желтом.

Мать ее так, это Яся! Если ее хорек не предпочитает таскать рубашки цвета переболевшего желтухой цыпленка.

Сразу достаю телефон.

«Какого шута ты сбежала?» – пишу, от злости едва попадая пальцами по буквам.

Жду. Минуту жду, две, три.

Дольше не выдерживаю, пишу снова: «Яся, мы спали, делать вид, что между нами ничего нет, больше не получится».

«Я же отдала тебе куклу! Я выполнила обещание, пожалуйста, уезжай!» – приходит ответ.

А я не могу с ним согласиться. Четко понимаю – сейчас уеду, и все. Больше не увижу ее. Делать мне в этом городе теперь нечего, пора домой. Укачу, и не будет у меня жизни с приставкой «супер». Осознание этого скребет сердце наждачкой, и мне с каждой минутой делается только паршивее.

«Ясмина, выйди, нам необходимо поговорить». – Пытаюсь до нее достучаться.