Насильно мил (не) буду

Вручаю ему пиджак, и мы идем с ним вон из особняка под конвоем охраны, как злостные преступники. Мне жутко стыдно, а с моего спутника как с гуся вода, наоборот, кажется довольным.

Когда выходим на улицу, Захар берет меня под руку и говорит:

– Я припарковался на стоянке неподалеку, пойдем.

Послушно иду за ним, хотя сама не знаю зачем.

Он же цветет и пахнет, улыбается так широко, будто выиграл в лотерею. Думает, у нас будет продолжение? Ну нет, я и без того чувствую себя самой гадкой гадиной на свете.

Когда подходим к его белому джипу, лезу в сумку.

– Вот твоя кукла, и на этом все. Уезжай!

Достаю золотоволосую красавицу и нервно вскрикиваю, обнаружив, что у нее сплющено лицо. Разбилась, когда я уронила сумку на пол прачечной? Или слон по имени Захар на эту сумку наступил?

– Ой… – тихо пищу, разглядывая повреждения, аж слезы на глазах наворачиваются, так жалко игрушку. – Может, можно как-то починить?

Захар возвышается надо мной, на секунду каменеет, изучает взглядом несчастную куклу. Вдруг вырывает ее из моих рук и разламывает несчастной голову.

Глядя на это варварство, нервно вскрикиваю, закрываю рот ладонью. А в руках Захара очень скоро оказываются черные камни, перемешанные с белой ватой, которой была набита кукольная голова. Наверное, чтобы камни не стучали.

– Бриллианты, – кивает он."

"Смотрю на камни и не верю – они очень крупные для бриллиантов, один размером с ноготь большого пальца на моей руке.

– Разве такие бывают? – ошарашенно спрашиваю.

– Бывают, – хмыкает Захар. – Что ж, теперь понятно, почему мадам Золотниковой так нужна была именно эта кукла из коллекции.

С этими словами он нажимает на брелоке кнопку, слышатся звуки отпираемых замков на дверях джипа. Потом достает мобильный и отходит в сторону, начинает с кем-то ругаться.

Сейчас закончит рычать в трубку и придет ко мне выяснять отношения. А мне что-то не хочется никаких разговоров о том, что случилось. И без того щеки так горят, хоть яичницу на них жарь.

Не хочу разговаривать. Что он мне может такого сказать, чтобы поправить ситуацию? Мне-то ему точно сказать нечего.

Смотрю в его удаляющуюся спину, делаю вид, что послушалась, открываю дверь его машины, показательно хлопаю, будто села. Потом отхожу назад и тихонько исчезаю за поворотом. Отсюда до моего дома есть короткий путь – полчаса, и я буду у родного забора.

Очень боюсь, что Захар бросится следом, но погони нет.