Насильно мил (не) буду

– Ну что вам еще? Я открыл дверь, теперь что? Вы из какой квартиры?

Пока он возмущается, я осматриваю прихожую на предмет наличия женской обуви. И нахожу…

Вижу черные ботильоны на шпильке с красными полосками кожи по окантовке.

Ботильоны… До того, как пожил с Ясей, я и слова-то такого не знал. А теперь вот влегкую узнаю модель. Сразу вспомнилась наша с Супердевочкой прогулка по Красной улице. И ее возглас: «Смотри, какие лапочки!» Тогда она ткнула пальцем ровно в такие же туфли на витрине. Мы зашли в магазин, и я купил их ей, несмотря на то что стоили больше четырехсот баксов.

Она прыгала от счастья, целовала меня в благодарность.

Обувь показалась мне дико неудобной, но Яся довольно часто ее носила. По вечерам мыла и аккуратно ставила в прихожей подальше от остальных туфель. Я на них месяц натыкался взглядом каждый день, когда обувался.

Порадовал любимую девушку, называется. Теперь вижу эту обувь в прихожей другого мужчины. И как после этого не начать убивать людей?

Зато теперь мне четко и ясно понятно, кто отец ребенка, которого Яся хотела повесить на меня.

– Где она?! – рычу не своим голосом.

– Позвольте, кто? – профессор заметно бледнеет.

Этот смазливый хлыщ не понимает, кто я? Виделись же на благотворительной ярмарке. Ну ничего, я напомню.

– Я жених Яси! Где она!

– Яси? – ведет бровью этот самоубийца. – Что за имя?

– Ясмина, – скрежещу зубами.

– О, вы имеете в виду Ясмину Полонскую? Я вас вспомнил! Но подождите, с чего вы решили, что она здесь?"

"Не слушаю этого козла. Наглым образом отодвигаю его в сторону и захожу в прихожую.

А там картина маслом! Розовые лепестки, ведущие из прихожей в комнату, романтическая музыка. Залетаю в гостиную, вижу шампанское в ведерке со льдом, фрукты. Иду дальше, и попадаю в спальню, а там на огромной кровати привязана красными шарфами девушка в маске Клеопатры на лице. Маска без разрезов для глаз, так что лежащей на кровати не видно, кто зашел.

Бросаюсь вперед, собираясь разрезать путы и… резко торможу.

Это не моя Яся!

Черное белье Клеопатры почти ничего не прикрывает, и вот это вот неприкрытое явно не принадлежит моей Супердевочке.

Она стройнее, ноги у нее длиннее, а эта… тоже в общем-то ничего, но и близко не сравнится с моей любовью.

Как только понимаю, что передо мной на кровати не Яся, резко становится так хорошо, что готов расцеловать и Клеопатру, и Пашпировского, и еще человек двадцать или тридцать. Чувствую неимоверное облегчение.

– Слава? – стонет соблазнительница псевдо-страстным голосом.