Насильно мил (не) буду

Залетаю на свой этаж, вихрем проношусь по лестничной клетке в квартиру.

– Ты еще здесь? – спрашиваю нарочито громко, видя, что в прихожей обуви практически не убавилось.

И тут натыкаюсь взглядом на открытую ключницу. Перед уходом я ее закрывал… А теперь открыта, но ключи здесь, хотя Яся, наоборот, почти всегда забывает их туда повесить, хранит в сумочке. Типа оставила? На, Захарка, ключи от твоей сраной квартиры, не нужны они мне.

Сука!

Понимаю, тупо, я ведь сам ее выгнал, и все же дико злюсь от того, что ее нет.

Но нет! Ее, конечно же, там нет.

Неожиданно меня с головой накрывает разочарование.

Я на ругань настроился!

Честно сказать, не ожидал, что молча уйдет. Девушка же. Они, как правило, молча не уходят. Где истерика? Битье посуды? Пощечину мне влепила бы, что ли? Или кулаком в рожу… Она может, я ее сам учил.

Обойдя квартиру, также замечаю – она почти ничего не взяла с собой. Вообще, по-моему, только свою псину плюшевую и захватила.

Но почему не взяла ничего остального? Могла прихватить хоть что-то. Немного своих платьев, например, она же их любит."

"Впрочем, было глупо предполагать, что она соберет все свои вещи в течение тридцати минут и навсегда исчезнет из моей жизни. Еще помотает нервы… Не хочу ее больше видеть, не дам ей такой возможности.

Достаю телефон, набираю Ясе сообщение: «Как устроишься, напиши, куда прислать вещи».

Кратко, ничего лишнего… Перечитываю раз двадцать перед отправкой. Наконец нажимаю кнопку.

Почти слышу, как поет свою трель соловей – такой звонок она установила на сообщения. Но это лишь звуковой обман, ведь Яси в квартире нет, соответственно, телефона тоже, хотя планшет лежит на кровати.

Жду минуту, две. Но она не читает сообщения. Странно, почему? У нее довольно громкий звук телефона, должна бы услышать даже на улице. К тому же есть вибро.

Не нужны ей вещи, что ли? Ни я, ни подарки мои.

Не понимаю!

Я ничего в этой жизни не понимаю и не пойму.

Кое-как добредаю до гостиной, усаживаюсь на диван – как раз напротив стола, который ломится от угощений.

Наверное, мне было бы проще, если бы Яся поорала, швырнула в меня блюдо с оливье, обозвала козлом. Но не просто так ушла! Будто ждала, что я ее выгоню. Этот ее тихий уход убивает.

Безразличие ранит больнее всего.