Насильно мил (не) буду

Там, кстати, есть место для фоторамок – недаром стена по правую сторону от плазмы всегда казалась мне голой. Почему нет?

Воодушевленная, шагаю намного более уверенно.

Когда оказываемся внутри, нас проводят по коридору вперед и просят подождать. Очередь небольшая, всего пару человек. Садимся с Захаром на пластиковые стулья, сжимаем руки друг друга.

– Я очень рад, что ты согласилась. – Любимый целует мою руку.

Смущенно ему улыбаюсь.

– Рада, что предложил!

И правда рада, на самом деле. Ни на единый процент не сомневаюсь, что Захар станет прекрасным мужем.

Он верный и преданный – таких, как он, больше нет. Хочу прожить с ним долгие десятилетия, состариться и умереть в один день.

В эту самую секунду до меня доходит ужасное – ведь нас могут и не расписать!

Последний подарок моего крейзи папочки, финальный аккорд. Этот гад знает, как подпортить мне жизнь, делает это качественно уже многие годы.

Отец устроил по мне поминальную службу, так? Само по себе это ничто – ну, сделал вид, что ему больно от того, что потерял любимую грушу для битья.

Горе, понимаю, не каждый день попадаются такие удобные и беспомощные груши, как я. Их же еще родить надо, вырастить до какого-то возраста, прежде чем начать издеваться. Боже, я надеюсь, у него, кроме меня, больше нет детей… Но самое паршивое – это не поминальная служба, а то, что он легко мог признать меня мертвой через суд. А раз я умерла, значит, мой паспорт уже не действует. Вряд ли это выяснится прямо сейчас, но позже вполне вероятно, ведь должны же служащие загса как-то проверять паспорта, верно?

Голову простреливает идея сбежать.

Но…

Не хочу я больше бегать! Надоело мне это. Разве я не заслужила нормальную жизнь? Учебу, карьеру, подруг, любимого мужа… Я не принесу все это в жертву.

Достаточно с меня жертв.

Есть вещи, на которые мы можем повлиять, а есть те, на которые нет. Я не могу повлиять на действия отца, тем более совершенные в прошлом, но больше не собираюсь на них реагировать. Если отец признал меня умершей, что ж, пройду через бумажную волокиту, получу новый паспорт, ничего смертельного.

Люди ведь как-то живут дальше, если, допустим, потерялись на несколько лет, а потом «нашлись». Наверняка для такого есть соответствующие процедуры.

Смело вхожу с Захаром в кабинет.

Служащая загса, дамочка в возрасте, с совершенно невероятной высокой прической-башней, просит нас присесть, заполнить бланки.

Смело достаю паспорт, вношу свои данные. Захар делает то же самое, хотя и косится в мою сторону.