Наш папа - прокурор

Если туда пойду, то обломаю ее и упадем вместе с медведями.

А вот сломать можно попробовать.

– Юр, ну что там?

– Я их вижу, – отзываюсь и иду по толстой ветке, держась за верхнюю, чтобы не упасть.

– Егор, он же упадет, – причитает Онежа внизу. – Егор, ну останови его.

Мне было бы приятно, если бы Саша также волновалась.

– Юр, давай ломай ее, – слышу голос Ромки.

Если бы не его идея с медведями и шарами, не было бы ничего этого. Ветка вверху становится тоньше, я пробую ее надломить, но она не поддается.

– Юр, не ходи дальше, – предупреждает Валера.

– Хорошо, что с нами врач, – отшучиваюсь, чтобы не переволновались.

– Как мы его ловить будем?

– Онежа, – одергивает муж, – накаркаешь сейчас.

– Батя, надо было мне лезть, – говорит восьмилетний Вовка, – я легче и добрался бы быстрее.

Столько советчиков, блин. Я одной рукой держусь за ветку, второй пытаюсь ее согнуть, чтобы дотянуться до шаров.

Ветка сверху хрустит неожиданно, и на доли секунды весь вес тела приходится на нижнюю, от чего она тоже потрескивает.

– Юра, аккуратно, – кричит Ромка.

А я срываюсь вниз. Но ветку не отпускаю.

Так резко и неожиданно, что не успеваю подумать. Только рефлексивно хватаюсь за другую ветку.

Внизу кто-то вскрикивает. Я выдыхаю и улыбаюсь. Не упал. Подтягиваюсь на руках и сажусь на ветку.

– Юра, хрен с этими медведями, слезай лучше, – почти приказывает Егор.

– Дай ему подвиг совершить, не лезь. Не упадет, – спорит Рома.

Я дотягиваюсь до сломанной ветки и отрываю ее полностью.

– Ловите, – кричу им и отбрасываю ветку.

– Папа, папа, мишки летят к нам, лови, – Катю слышно лучше всех.

– Юра, мы их поймали, спускайся.

Сквозь листву вижу Катю, прижимающую к себе медведей и охапку шаров.

Ловко спускаюсь и прыгаю на землю.

– Ну, ты крут, – хлопает по плечу Рома и возвращает мои вещи.

– Папочка, а что будет теперь с шариками и мишками? Мы отнесем их тете Саше?

– Тете Саше в палату нельзя мягкие игрушки и шары тоже вряд ли разрешат.

У меня пиликает телефон, я достаю его.

– Папочка, а можно мишки пока у нас поживут, пока тетю Сашу не отпустят домой.

Саша: “Было глупо покалечиться или убиться из-за каких-то медведей”

Поднимаю глаза на окна, Саши там нет.

– Можно, Катя, – я отвечаю за ее отца. Настроение как поднялось, так и опустилось.

Кажется, все только испортил этим “героическим” поступком.