Нас просто не было. Книга вторая

Красивая, загорелая, довoльная, и на пальце, где должно быть это, – кивает на коробочку, – сидит кольцо какого-то м*дака!

Под конец срывается на крик, растеряв всю свою надменность, все ухмылки, насмешки. Вижу его настоящего, злого, взбешенного с болью в глазах. Невольно отступаю:

– Ты хотел жениться на мне???

– Удивлена? Да! Хотел! Жениться. Семью. С тобой, – он себя уже почти не контролирует. Как бык роющий копытом землю перед броском, - представь себе! Кретин влюбленный. Что глазищами моргаешь? Этого тоже не знала? Что любил тебя, с*ку, до одури? Как последний долбо*б терпел все твои закидоны, надеясь, что в один прекрасный миг все изменится!

Этот разговор убьет меня.

– Разве так любят? - сиплю, задыхаясь, с трудом глотая слезы, нескончаемым потоком бегущие по щекам, - Ты. Меня. Полностью. Уничтожил.

– Ты первая это сделала! Ты! – с силой швыряет футляр в стену. Коробочка раскалывается. Кольцо со звоном падает на пол и закатывается куда-то под мебель. Градов не обращает на это никакого внимания.

Мне, наверное, надо заткнуться и уйти, но не могу. Я должна попытаться спасти хоть что-то у нас с Зориным. Хоть крупицу хорошего. Пусть и не вернется ко мне, но хотя бы будет знать, что в конце был только он. Никого кроме него.

– Ты должең во всем признаться Артему!

Градов теряет контроль. Бросается в мою сторону, хватает под руку и будто куль с мукой тащит қ двери.

– Проваливай на х*р! И чтоб больше я тебя никогда здесь не видел!

Со всей силой, оглушительно хлопает дверью.

Мне плохо. Меня разрывает на куски. Уперевшись рукой в стену, согнулась в три погибели. Взбунтовавшийcя на нервной почве желудок стремится избавиться от скудного завтрака.

Меня тошнит. Рвет прямо на пол элитного дома, рядом с дверью в шикарную квартиру, своего, как оказывается, несостоявшегося мужа.

Кое-как выпрямляюсь, достаю салфетки, привожу себя в порядок и, мотаясь, иду прочь. В зеркальном лифте прихожу в ужас от своего вида. Морда зеленая, опухшая от слез. Нос покраснел, губы алые, искусанные.

Бегом преодолеваю холл, выскакиваю на улицу и несусь к своей машине.

Господи, как плохо-то! На смену разрушающей вины приходит ужасающее чувство беспомощности.