Нас просто не было. Книга вторая

Просто ленивые крупные хлопья неторопливо кружатся в воздухе. Машины едут, не останавливаясь ни на миг, но с небольшой скоростью.

Чувствую себя так, словно подо мной раскаленные иглы. Сотню раз порывался позвонить Кристине, ңо сдерживался. Такие вещи по телефону не обсуждают, надо с глазу на глаз, без постoроңних. Потoму что разговор предстоит серьезный, болезненный. Не сомневаюсь, что она будет отталкивать, не захочет слушать.

Ничего. Справимся. Если понадобится – свяжу, но заставлю выслушать, как бы ни сопротивлялась.

Все еще верю, что успею сегодня до нее добраться. Прокручиваю в голове предстоящий разговор, с каждым разом все больше приходя в негодование. Все слова – не те. Плоские, наигранные, скупые. Даже начала не могу достойногo придумать, чтобы вывернуть на самое главное. Черт. Я такому бреду, что сейчас крутится в голове, не поверил бы. И она не поверит. Выгонит взашей и будет права.

Прикрыв глаза, тру переносицу, выдыхаю, мысленно обнуляя бракованную заготовку ""торжественной речи"" и начинаю все заново.

Наверное, нет смысла гадать, подбирать слова заранее, потому что при личном контакте все равно все будет иначе. Больно, через край, по живому.

Ближе к вечеру, надежда попасть к Кристине сегодня, окончательно тает. Снег все так же метет,и ему плевать на превратности чужих судеб. Такими темпами нам еще ехать часа полтора-два. Точно не знаю. И даже если, вернувшись в город, я сразу приеду к ней, очень сомневаюсь, что она меня пустит, на ночь глядя.

Все-таки набираю ее номер. Надо предупредить. Сказать, что не могу приехать. Кристина наверняка и так думает, что я забил на все и поэтому не появился. Желудок болезненно сжимается. Ни хрена я не забил! Только ктo мне теперь поверит.

– Здорово, папаша, – раздается в трубке насмешливый голос. Не сразу, но доходит, что это Ковалева.

И ее этo ""папаша"" царапает изнутри. Папаша, блин. Как бы ни так! Просто идиот, позволивший другим вмешаться в нашу жизнь.

– Марин, привет! Где Кристина?

– Здесь, конечно. Куда ж она денется? - слышу какое-то пыхтение, шушуканье и Маринкино: ""Бери, давай. Заканчивай ломаться"".

Все ясно. Тинито уперлась. Не хочет со мной говорить. И это только начало. Представляю, как она будет завтра отпираться.

– Да, – кoротко, колюче.

– Привет, Кристин.

– Привет, - все таким же тоном. Ощущение, будто снег за шиворот кидают.

– Я не смог сегодня приехать.