Нас просто не было. Книга вторая

Переползает на другую сторону, чтобы оказаться подальше от него.

Зорин медленно поднимается на ноги. Крепко зажмурившись, трет переносицу. Выдыхает и, наконец, переводит взгляд на меня.

В этот момент все внутри рушится, осыпаясь осколками к нашим ногам. В его глазах такая лютая стужа, что мороз идет по коже. И вместе с этим начинаю полыхать, будто бросили в самый низ, в преисподнюю. Где-то на дне глаз плещется растерянность, но ее быстро вытесняет ярость.

Он понял. Он все понял. Да и как не понять, когда у Олеси такие же лучистые глаза, как и у него самого.

Правда, сейчас у него сам ад во взгляде кипит... Обещание стереть в порошок...

Нервно сглатываю и чуть отступаю в сторону. Дальше идти некуда. Я зажата между ним и Олесей.

Он все так же смотрит. Не отрываясь, сжимая кулаки.

– А вот и я! – слышу радостный голос Маши в прихожей, – чуть не померла, пока по лестнице заползла... Здрасте...

Подруга замирает на пороге. Переводя растерянный взгляд с меня на Артема, никак не отреагировавшегo на ее появление.

Олеся, почувствовав всеобщее напряжение, начинает реветь. Испуганно смотрит на отца и прячется за меня, уткнувшись мордашкой в ноги.

А меня трясет. Даже не пытаюсь этогo скрыть.

Подхватываю ее на руки, прижимая к себе. Она тоже цепляется, что есть силы за мою шею, ища защиты. Покачиваю ее, глажу по спинке, при этом, не сводя настороженного взгляда с Зорина, застывшего словно cтатуя.

Οна горько всхлипывает, доверчиво прижимаясь ко мне, и постепенно успокаивается.

В этот момент выдержка покидает Артема:

– Ну, ты и... – ловит грубое слово, вспомнив, что в комнате маленький ребенок. Резко развернувшись,идет к выходу. Машка,испуганно отскакивает в сторону, освобождая ему дорогу.

На пороге останавливается, разворачивается ко мне вполоборота,и еле удерживая маску спокойствия, приказным тоном, не терпящим возражения, произносит:

– Я тебя жду в парке.

Одаривает холодным, по-волчьи лютым, безжалостным взглядом и уходит. Слышу только, как громко, зло хлопает входная дверь.

От этого звука вздрагиваем все трое. Я, Олеся, жмущаяся ко мне, и бледная, словно снег, Маша.

Из груди вырывается полухрип-полустон. Коленки дрожат тақ, что все тело ходуном ходит.