Нас просто не было. Книга вторая

На плаву удерживает только одна мысль. Мне надо покинуть это чертово место. Надо вызвать такси. Надо ехать отсыпаться.

Кое-как выпрямляю спину, цепляюсь обеими руками в ручку дивана, и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. В голове вьюга. Холодная, мрачная, метет, крутит.

Глаза сами закрываются, и мысли то и дело прерываются, растворяясь в безликом болоте. Чувство, будто я муха, севшая на липкую ленту. Нестерпимо тянет вниз, все тело наливается свинцовой тяжестью.

– И куда это мы cобрались? - закончив с перепиской, Градов резво вскочил на ноги, и, подойдя близко, с деланной заботой заглянул в лицо.

Отмахиваюсь от него:

– Мне надо домой, – каждое слово через силу. Язык ватный. Мозг ватный. Я вся, словно набита гр*баной ватой.

– Домой? - участливо спросил он, – а что это мы так быстро сбегаем? А? Может, утюг забыла выключить? Или кота покормить? Крис? Как же продолжение вечера? Смотри как весело.

Я не видела ничего веселого. Я вообще почти ничего не видела, сквозь настойчиво слипающиеся веки. Отворачиваюсь от него, делая неуверенный шаг к двери.

– Ну что ж так спешить? - чувствую, как Макса обвивает талию, тянет обратно. У меня нет сил освободиться. Прижимает спиной к своей груди, сцепив руки в замок на животе, кладет подбородoк мне на плечо. Чувствую теплое дыхание на щеке. Дергаюсь, пытаясь отстраниться. Безуспешно, – эх, Кристина, Кристина.

В его голосе, который сейчас просто вызывает содрогание, явно слышатся нотки сожаления, смешанные со злорадством:

– Ведь могло все быть иңаче.

– Максим, хватит, - шепчу, устало прикрыв глаза, невольно приваливаясь к нему спиной. Не спать! – отпусти, я пойду.

– Зачем? - спрашивает, прижимаясь ко мне щекой. Запускает руку в волосы, и вытаскивает заколку. Густые пряди рассыпаются по плечам, - у тебя такие красивые волосы. Мне всегда нравилось прикасаться к ним, наматывать вот так на руку.

Накручивает прядь на кулак, и у меня немеют ноги, от ужаса происходящего.

– Макс! Уймись, - цепляюсь за его руку, не давая ещё туже намотать волосы.

Он останавливается, отпускает. Но не потому, что одумался. Нет. Он просто играет, упиваясь моей растерянностью и бессилием.

– Знаешь, что мне ещё нравилось?

Мне все равно, мне плевать, что ему там нравилось, но не могу сказать от этом, язык заплетается, и с губ слетает только измученный стон.