Нахалка на его голову

«Понятия не имею, как он выглядит. Если как очередной расфуфыренный женоподобный олень с бабскими серёжками в ушах, то это отстой, я на таких даже не смотрю».

По залу прокатился хохот. Макс развёл руками и обернулся к камерам:

- Вы бы смогли её не заметить? Я не смог! Правда, всё, о чём я мечтал – открутить маленькой нахалке башку, вот этими самыми руками! Думаете, она остановилась на этом? Нет! Она продолжила устраивать бардак и драки, но я уже заметил, сумел разглядеть в этой дикарке нежную ранимую девочку с чутким сердцем.

А затем этот гад опустился на одно колено и протянул ей кольцо. Кольцо, твою мать!

- Арина, любовь моя, ты станешь моей женой?

- Да.

Твою. Мать. В поднявшемся вокруг шуме и улюлюканье я стоял, как вкопанный, не сводя с них остановившегося взгляда. Вот Макс надел ей на палец кольцо. Вот она радостно смеётся. Вот он подхватывает её на руки и кружит."

"Играет музыка финальной песни, у них обоих в руках микрофоны.

Вот она смотрит на него так, как смотрела на меня. Только на меня. Гадство!

Всё застлало красной пеленой. Со всей дури вмазал в дверной косяк.

- Эй там, полегче, - подал голос бармен, пытаясь перекричать шум в зале.

Едва не снёс с петель дверь и выскочил наружу, пытаясь отдышаться. Прошёл по улице взад и вперёд, затем резко взревел, выплескивая голосом лютую ярость. Прохожие испуганно шарахнулись в стороны, я же пошёл быстрым шагом к машине. Ничего.

Это не может быть правдой. Она не могла. Не могла. Это всего лишь очередная её тупая выходка. И она ответит за неё, клянусь!

Повернул в тихий двор, где была припаркована машина, и замер. Возле служебного входа пять человек в костюмах. Прищурился и узнал каждого: личная охрана Старского.

Один из парней шагнул мне навстречу и сказал:

- Влад Дмитриевич, вам лучше уехать. Есть распоряжение сверху.

- От Зимина? – Выплюнул презрительно. – Я не подчиняюсь ему.

- Нет, не от Ивана Фёдоровича, а от самого, - парень показал пальцем наверх и, сглотнув, добавил, - от генерального.

Парадокс, но даже после этого я продолжал убеждать себя, что всё это – глупая ошибка.