Нахалка на его голову

– Ирина Викторовна задумчиво потёрла подбородок, снова глядя на меня странным пристальным взглядом. - Что ж, это даже всё упрощает.

- Что упрощает?

- Ничего, ничего. – Махнула рукой и развернулась в сторону аппаратной. – Готовься к Церемонии.

Пожала плечами и прошла в сторону спальни.

Нас долго не звали в конференц-зал. Как я поняла, Старский задерживался. Лика Супер бродила по пентхаусу, снимая сторисы. Роза, Миа и Вика Бесстужева о чём-то шептались, сидя на диване в гостиной. Теона расположилась за столом на кухне и что-то чертила.

- Красиво. – Сказала, разглядев, что Теона рисует женский силуэт в широкополой шляпке.

- Спасибо. – Улыбнулась девушка. - Просто фантазия на тему лета.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Когда ты научилась рисовать? – Я оперлась локтями на столешницу, а подбородком на ладони.

- О, давно! Рисую, сколько себя помню.

Уголки её губ опустились вниз, а я нахмурилась, заметив тонкий шрам на виске. И на скуле. И на руке, держащей карандаш. Боже мой, так это правда – что француз её бил? Спрашивать нельзя, это бестактно. От волнения погрызла ноготь и прошептала:

- Но сейчас ты снова занимаешься любимым делом.

- О, да, - кивнула Теона. – И я больше никому и никогда не позволю указывать мне, как жить, чего и тебе советую. Тот, кто любит, так не поступает.

- Да, наверное.

Вспомнила не к месту бесконечные замечания Влада по поводу газировки, вредной еды и платья на благотворительном вечере. Конечно, оно было уродливым, а газировка, и правда, вредна, но где та грань, когда заканчивается забота и начинается подавление чужих желаний? Он женат, и остальное без разницы, но если бы вдруг он был свободен? Смогли бы мы быть вместе?

Наконец, нас позвали в конференц-зал. Сегодня на мне было бледно-жёлтое платье в пол, мягкие локоны и тонкая подвеска, спускающаяся в самую ложбинку.

В конференц-зале оказался только Юрий Яблоков, который нервно поглядывал на часы. Мы все ждали ещё двадцать минут. Наконец, дверь открылась, и Валера пропустил вперёд запыхавшегося Макса в неизменном смокинге:

- Сорри, сорри, сорри! Пресс-конференция затянулась, и пробки – жуть. – Сложил ладони вместе и быстро поклонился в три стороны: Яблокову, съёмочной группе и нам.