Нахалка на его голову

Но списал всё на присутствие посторонних. Ведь сам просил её не афишировать отношения. Дурак. И это её «простиТЕ»? Да нет, всё верно, это всего лишь из-за того, что рядом был Старский и этот, как его там, Валера, который ходит за ним по пятам.

И почему решил, что Арина на один раз? Где один раз, там и второй, и третий. Пока идут съёмки, так и так придётся с ней пересекаться. И, раз всё уже случилось, зачем себя ограничивать? Теперь-то какой в этом смысл?

Ирина заболела, получилась какая-то накладка, и она попросила прислать кого-то из парней на дежурство.

Удачней возможности не придумаешь.

Арина сразу обнаружилась в столовой. Занимается. Хм, а почему не в аппаратной? Раньше её отсюда было не выгнать, а сейчас – что? Ладно.

Едва вошёл в столовую, почувствовал одуряющий сладковатый запах. Какой-то восточный. В неясном вечернем свете её кожа мерцала. Тут же вспомнил совместную ночь. Да ну, на хрен, разумеется, та ночь не может быть последней. Надо было быть абсолютным дебилом, чтобы такое придумать.

Из-за того, что это был первый раз, она не получила всего, что могла бы, и я просто обязан… да, обязан довести дело до конца. Например, сегодня, почему нет?

Остановился за спиной и коснулся её плеча. В полной уверенности, что снова посмотрит ТЕМ САМЫМ взглядом, каким смотрела только она. Обрадуется, потянется к губам…

- Добрый вечер, Влад Дмитриевич.

Что, мать твою?!

Включила дурочку и старательно делает вид, что ничего не было.

А потом пришла её подружка, и я догнал, что к чему.

Любопытная стерва, обожающая копаться в чужом грязном белье, явно напела Арине про Юлю. Я слишком хорошо знал людей подобного склада. Вместо того, чтобы жить своей жизнью, они лезут в чужие. В жизнь Снежинского, Аринину, теперь вот – в мою. Представляю, что она наговорила, не зная о ситуации ни черта. Пока рядом эта Надя, не стоит и думать подобраться к Арине.

Глядя в мерцающий монитор, не сводил пристального взгляда с девчонки, которая практически легла на стол и о чём-то шепталась с подружкой.

Тонкая ткань платья обтянула аппетитную задницу. Пальцы сомкнулись и разомкнулись, вспоминая её упругую мягкость. Сейчас, когда знал наверняка, когда уже попробовал – это было сложнее в сто тысяч раз – сжать зубы и остаться на месте.

Долбанная Надя, словно ядовитый шип в пятке, будет лить ей в уши разную дичь, настраивать против, капать на темечко, дурно влиять. Вот только она понятия не имеет, с кем связалась.