Наказание за любовь

Кто он на самом деле?

— Он — седьмой сын седьмого сына, — сказал Габриэл.

— Ага! Значит, он ясновидящий?

— Да нет, гораздо больше. Но он также избранный в роду Людей Льда. И потомок черных ангелов и демонов ночи и… Нет, наверное, мне нельзя об этом рассказывать.

— Да ладно, ничего, — потому что я ничего не понимала из того, о чем говорили эти двое. — Понимаешь, Габриэл, я всю жизнь живу в пограничном мире между видимым и невидимым. Я даже трижды побывала в клинике для душевнобольных, потому что видела разные такие вещи.

Он серьезно посмотрел на меня:

— Но это не фантазия. Это реальность.

Старушка закричала тоненьким голоском:

— Это было мое пирожное! Братик не имеет права брать мое пирожное! Я все папе скажу, папа выпорет братика!

Я не была уверена в том, долго ли смогу давить на Габриэла, так что тихо сказала: — А ты не хочешь рассказать мне немножко побольше из того, что вам пришлось пережить? Но только столько, сколько ты можешь рассказать.

Он прикусил губу. Я поняла, что он слишком долго держит свои тайны в себе, что он сейчас чувствует себя отрезанным от своих друзей, тех, у кого такие странные имена. Ульвхедин, Халькатла… И среди этих древнескандинавских имен вполне южно-европейское — Марко!"

"Он нуждался во мне. И у меня на душе стало легче. На самом деле мне сложно разговаривать с маленькими детьми, они приводят меня в смущение, я становлюсь застенчивой, но с детьми в возрасте Габриэла я общаюсь прекрасно, мы понимаем друг друга.

Я молча сидела и слушала. Другие пациенты входили, ища глазами местечко, но когда они видели маленькую впавшую в детство пожилую даму, то поспешно закрывали дверь. Я не могла этого понять, она ведь всего лишь жила в собственном мире и никогда не обращалась ни к кому, кто был рядом с ней. Но было неплохо, что она сейчас здесь, по крайней мере, мы с Габриэлом могли поговорить спокойно.

История, которую он мне рассказал, была совершенно невероятной. Я прекрасно понимала, что услышала только некоторые детали, точнее, именно столько, сколько он мог рассказать. Но или же он был невероятный выдумщик, или же то, что он сказал, было правдой. Мне было неприятно думать, что двенадцатилетний мальчик мог сочинять такое. Все то сказочное, что разворачивалось передо мной, было взаимосвязано.