Наказание за любовь

Он выглядел не особенно радостным, неохотно жевал бутерброд с сыром — так, словно тот имел вкус сена. Ребенок выглядел довольно заброшенным.

Поскольку я из тех суетливых людей, которые вечно боятся кому-то помешать и которые постоянно внушают себе, что они мешают, то я долго думала, прежде чем спросить мальчика, не могу ли я присесть за его стол.

Он вздрогнул, когда я обратилась к нему, как будто сильно испугался. Вялое жевание прекратилось совсем, и я уж было подумала, что он мне откажет, но он вдруг кивнул, немного боязливо.

Мы ели молча. Я все время чувствовала, что он украдкой изучает меня, и когда я выпила чашку чая и достаточно осмелела, то спросила:

— Похоже, у тебя какие-то проблемы?

Я не хотела бы употреблять выражение «перепуганный до смерти», но именно таким он был.

— Я… нет, я…

— Как тебя зовут?

— Габриэл. Габриэл Гард из…

Он сам остановился и, хотя я ждала, продолжать не спешил.

— Меня зовут Маргит Сандему, — сказала я. Мне показалось, что я должна завоевать его доверие, прежде чем он осмелится поговорить со мной.

 — Меня завтра выписывают. Я ужасно рада. А ты тоже ждешь выписки?

Одна рука у него была на перевязи, а так он выглядел вполне здоровым.

— Да, — просиял он, но улыбка его тут же погасла. — Вы одна из них?

Какой странный вопрос! Что же ответить?

— Э-э-э… Я не думаю, что я вообще из кого-то. На самом деле я ничего особенного собой не представляю. Я замужем, у меня трое детей, и я, наверное, самая худшая домохозяйка в Норвегии. Знаешь, я была замужем уже 11 лет, прежде чем обнаружила, что у нас нет утюга.

Мне потребовалось 7 лет, чтобы понять, что сначала надо ставить варить картошку, а уже потом всю остальную еду. Поэтому все мои обеды шли наперекосяк. А на прошлой неделе мне надо было налить в ведро воды, чтобы вымыть пол. Вместо того чтобы просто поставить ведро под кран, я ходила по полу взад и вперед с маленьким ковшиком и выливала воду в ведро. Я настолько чудовищно непрактична, что меня не следует выпускать на свободу.

Наконец мальчик слегка улыбнулся, и я продолжала:

— Ну, и, как ты уже понял, я еще очень люблю слушать свой собственный голос. Понимаешь, я знаю, что я натура художественная — в определенной области, только вот еще не определила, в какой. Я пыталась заниматься, наверное, всеми видами искусства, но результаты получились какие-то неважные, в историю они не войдут. И надо признаться, я немного разочарована. Нелегко понять, что ты ни к чему не пригоден.