Наизнанку (СИ)

Только не смотреть на его лицо, иначе я вновь что-нибудь сморожу. Странное дело, еще совсем недавно, когда я демонстрировала на нем «китайские точки», у меня и в мыслях такого не было, я и думать не думала о его теле. Ну смазливый и что? Таких тьма. Вновь взглянула на его лицо и в который раз пожалела, что согласилась на его предложение. Этот гад преспокойненько улыбается, прищуривая глаза. Глаза ему выколоть что ли? Может в них все дело? Да, надо выколоть ему глаза и выбить зуб. И я стану его низкорослым поводырем.

Боже мой, что было в этом дурацком шоколаде? Может он с какой-нибудь травкой был? В очередной раз сглатываю и вполне уверенно смотрю на Марка.

— Ну и что там с сердцем, Мариша?

— Все нормально.

— Все хорошо после эмфиземы?! Или границы сердца расширены?

— Расширены, — киваю как китайский болванчик. — Да.

— В попе два дрозда.

— Что?! — вновь поднимаю на него взгляд.

— Это рифма, Марина-пальпаторная дивчина. Ты ответила-да, я говорю в попе два дрозда. Приступай к аускультации. Очень интересно, что ты там услышишь.

— Фонендоскопа нет.

— А ты ушком. Качество, конечно, пострадает, но считай, что мы с тобой в поле. А я лежу голый на траве. И рядом никого. Ни фельдшерского пункта, ни дороги, ни единого человека. А мне так плохо дышать с эмфиземой легких. Послушайте мне сердечко, Марина Евгеньевна, — я не знаю зачем я оглядываюсь по сторонам и что хочу увидеть. Наверное, скрытую камеру. Со стороны можно подумать, что у нас какие-то сексуальные игры. Вот только вопрос зачем это нужно Марку? Я, конечно, не спец, но разве ему сейчас не надо в душ или куда-нибудь еще? — Марина Евгеньевна, может хватит думать?

— Да.

— Верховая езда. Приступай.

Ставлю руки по бокам от Марка и прикладываю голову к его груди. Поза жутко неудобная, не привыкла я держать пусть небольшой, но все же собственный вес на руках. И кое-кто мне в этом совсем не помогает, напротив, наглым образом подсекает мою правую руку так, что я оказываюсь лежащей всем телом на его груди.

— Что ты там слышишь, дочь моя? — кладет мне руку на плечо и начинает легонько поглаживать.

 — Что-то серьезное? — конечно, серьезное. Вместо того, чтобы слушать его сердцебиение, у меня так грохочет собственное сердце, что я не могу ни на чем сконцентрироваться. Полежать на чьем-то непозволительно красивом теле очень приятно, только пора бы и честь знать, Марина. Отрываю свою голову от его груди, и опираясь на руку, вновь приподнимаюсь.

— Патология на лицо.

— Да ладно?

— Кровожадно.