Наглый. Дерзкий. Родной

Правила простые: кто первый дойдет до помещения на стороне противника, тот и победил.

Мы с Авророй тактично не стали заострять внимание на том, что на нашей половине из всех помещений был только курятник.

Багров, кажется, тоже понял, что сморозил глупость, когда присмотрелся к ветхому строению за нашими спинами, но давать заднюю было слишком поздно.

– На желание, значит? – повторила я, твердо глядя Матвею в глаза. – Годится. Федя, командуй!

– На позиции! – радостно объявил сын. – Мама, защищай слева, тетя Ро, ты справа.

Мы снова разбрелись по укрытиям, поливая друг друга водой. И как-то так вышло, что нашим с Федей противником оказался Матвей, а Аврора мужественно воспитывала и поливала слишком энергичного супруга.

– Стоять! – кричал Федя, когда Матвей очень профессионально продвигался в сторону треклятого курятника.

Скиртач явно нацелился на победу. Сверкая глазами, он уворачивался от наших снарядов, прятался за естественными укрытиями, полз по-пластунски и несколько раз показал акробатический трюк в виде переворота через голову.

– Огонь из всех орудий! – закричал Федя, когда Матвей оказался в паре метров от курятника.

Мы с сыном побежали к Матвею, уже не жалея воды из бластеров, чтобы остановить наглеца, который почти выиграл желание.

Матвей легко перепрыгнул через низкий заборчик, который служил оградой для гуляющих куриц, развернулся, прищурился, и меня окатила струя воды.

Скиртач пятился назад, медленно переставляя ноги, но запнулся о другую сторону забора, которая примыкала прямо к курятнику, раскинул руки и полетел через старые двери прямо к курам.

В тот день я впервые своими ушами слышала, как курицы ругаются матом! Пернатые возмущенно кудахтали, пока Матвей пытался подняться. Получалось с трудом, потому что его смех я слышала даже сквозь гомон потревоженных птиц.

Мы с Федей остановились и ждали. Матвей вылетел из курятника под аккомпанемент куриных матов, сдул с лица белое перо и объявил:

– Я победил!

Сказал и побледнел, когда из открытой двери сарая, которая висела на одном крюке и честном слове, из курятника вышел петух – защищать честь своих встревоженных дам.

Петя сдвинул гребешок набок, распушил перья и нацелился отомстить нарушителю куриного спокойствия.

Матвей медленно обернулся, встретился с ним взглядом и зажмурился. В ту же секунду во взбешенного петуха полетела струя воды, выпущенная моим сыном.

На удивление – Федя попал точно в цель, а пернатый взбесился.