Наглый. Дерзкий. Родной

Вышел из машины, подошел к бабушке-одуванчику, несущей вахту на лавке, о чем-то переговорил, улыбнулся, поцеловал ей руку и довольный вернулся в машину:

– Через три дома можно снять комнату.

Снова завел мотор, проехал вперед, остановился и утопал договариваться.

Мы оказались у низких деревянных ворот, покрашенных зеленой краской. Забор в доме тоже был невысокий, обычный деревянный, мне чуть выше пояса. Все вокруг цвело и благоухало, пели птички, где-то вдалеке мычали коровы и кудахтали курицы.

Вернулся Роберт спустя десять минут в компании другой бабушки с такой доброй и уютной улыбкой, что я растаяла.

Мы с Авророй и Федей вышли на улицу и дружно поздоровались с хозяйкой нашего временного жилья.

– Я баба Липа, – представилась старушка.

– Олимпиада Бронеславовна, – с гордостью представил ее Роберт, – знакомьтесь, это моя супруга Аврора, ее подруга Катерина и сын Кати – Федор.

– Да что ж мы стоим-то? – взмахнула руками баба Липа. – Девоньки, заходите в дом. А ты давай машину с дороги убери, вот сюда во двор загоняй.

Она бодро развернулась и махнула нам рукой, чтобы следовали за ней. Мы прошли во двор и прошли по дороге к обычному деревянному домику.

Добротное трехступенчатое крыльцо было выкрашено коричневой краской и слегка поскрипывало, когда мы входили в сени.

В доме пахло пирогами и домашним уютом. Мы сняли обувь и снова последовали за бабой Липой вглубь дома, с любопытством осматриваясь.

На полу лежали тканые ковры, а все поверхности в доме были прикрыты белыми скатерками явно ручной работы.

– Вот, две комнаты на выбор. Постельное я вам дам, вы не бойтесь, все чистое, накрахмаленное, у меня внуков много, они часто приезжают в гости, для них и старалась. Перинка вот, подушки с настоящим лебяжьим пухом. Выбирайте себе комнаты.

Мне казалось, что я приехала к своей бабушке на лето в деревню, настолько тепло и радушно нас приняли.

Мы с Авророй, не сговариваясь, просто разошлись каждый в свою сторону, занимая свободные комнаты, пока навьюченный Роберт носил наши спортивные сумки и громко восхищался домой, жизнью и бабой Липой.

Федя с разбегу запрыгнул на матрас и счастливо завизжал, когда тот прогнулся под его весом и подкинул ребенка.

Сын подскочил, отодвинул с окна белый тюль и снова завопил:

– Мама, курочки! Настоящие!

Я выглянула в окно и заметила, как по огороженной невысоким сетчатым забором территории важно прогуливались куры.