Наглый. Дерзкий. Родной

– Данил, прости, сегодня не получится, – виновато развела я руками.

Он понятливо кивнул и выдал мне ключи от машины.

– Не злись на него, пожалуйста, – попросила я.

– Он настоящий мужик, который встал на защиту чести мамы, – мягко улыбнулся Данил, – не волнуйся. И если нужна помощь, или просто захочется поболтать – звони, ладно?

– Хорошо. Пока!

Я села в машину, завела мотор и покосила на заднее сидение, где недовольно пыхтел Федор.

– Мам, а как же Матвей? – подтвердил сын мою догадку.

– Данил мой друг, – спокойно пояснила я, – он очень хороший человек, который помог с нашей машиной.

Федя скрестил руки на груди и отвернулся к окну.

– Федя, ты должен извиниться.

– Потом извинюсь, когда Матвей вернется.

Ну и что мне со всем этим делать?

Подумав, я завела мотор, выехала из бокса и посигналила Наташе, приглашая ее выпить кофе и заодно отвлечь Федю от мыслей о его новом друге.

Мы выбрали кафе недалеко от автомастерской. Доехали дворами, припарковали машины и вошли в помещение.

Встали у входа, высматривая свободный столик, и обе одновременно открыли рты, когда заметили невдалеке Марию, моего мастера, которая чуть было не убила мою репутацию, перекрасив Элеонору в синий. И Лизу, моего бывшего мастера, которую так красиво осадил Матвей в кофейне в нашу вторую встречу.

– Вот это номер, – присвистнула Ната и радушно помахала рукой, когда нас заметили. – Кать, а синяя просроченная краска…

– Сейчас выясним, – пообещала я, решительно делая шаг вперед.

Подошла к нужному столику и в лоб спросила у Маши:

– Зачем?

– Кать, ничего личного, просто деньги нужны очень, – опустила она плечи.

– Ты уволена.

Глава 33

Катя

Легким движением руки я содрала полицейскую бумажку с двери своего салона, брезгливо выбросила ее в урну и развернулась к своим друзьям.

– Ура, снова работаем! – провозгласила я, по очереди глядя на Наташу, Рори и Роберта, которые пришли меня поддержать не словом, а делом.

На днях мне позвонил опер Доберман Борисович и уведомил, что с меня сняты все обвинения, а салон я могу открыть. Я не стала уточнять, какие на мне были обвинения, боясь, что моя и так расшатанная нервная система этого просто не выдержит.

В моей сумочке лежало официальное разрешение на открытие, на губах сияла счастливая улыбка, я ждала, когда мне наконец одобрят мое желание не только стричь, но и обучать своему мастерству, и в целом жизнь налаживалась.