Наглый. Дерзкий. Родной

Если там и правда серьезный замес, то твою вину еще нужно доказать. Все, я телефон из рук не выпускаю, потом сразу же мне позвони.

– Хорошо.

Я отклонила вызов и до боли закусила губу, уговаривая себя не паниковать.

И словно знак от высших сил мне на мобильный пришло сообщение с незнакомого номера.

«Ничего не бойся!»

И все! Ни подписи, ни фотографии. Ничего. Только одно предложение.

В глазах потемнело, а желудок свело. Всю дорогу мы ехали в полной тишине.

– Приехали, – объявила Ната. – На территорию меня не пустят, я там во дворах встану, подожду тебя.

Сил хватило только кивнуть.

– С богом! – подруга перекрестила меня на дорожку, а я наконец смогла собраться с силами.

Поправила сумку на плече и гордо пошагала в страшное здание, ничего не видя вокруг.

Задрала подбородок на нужную высоту и смогла спокойно поговорить с дежурным на входе.

Он критически меня осмотрел, взглядом намекая, что приличные женщины не ходят на допрос в коротких шортах, обтягивающем топике и сандалиях.

Ну простите, времени переодеться мне не дали!

Меня пропустили через электронное ограждение, объяснили, куда идти, и забыли о моем присутствии.

На негнущихся ногах я поднялась на третий этаж, прошла по длинному коридору, чувствуя себя как минимум преступницей, нашла нужный кабинет и вежливо постучала.

– Входите! – рявкнули с той стороны.

Я робко вошла, вцепившись обеими руками в ремешок сумки, и застыла на пороге.

За столом сидел суровый мужчина, на вид примерно лет сорока, и сканировал меня колючим взглядом синих глаз.

– Я Соколова, – представилась я и сама удивилась, насколько уверенно звучал мой голос.

Учитывая, что внутри я умирала от страха!

– Присаживайтесь! – велел старший оперуполномоченный, фамилия которого напрочь стерлась из моей памяти.

Я прошла вперед, уселась на обычный деревянный стул со спинкой и твердо посмотрела на своего оппонента.

– Где вы были с пятницы до сегодняшнего дня?

– В деревню ездили.

– Свидетели есть?

– Конечно.

– Что за деревня. Адрес, у кого жили, с кем контактировали, с кем ездили.

Я покорно и очень подробно старалась отвечать на все вопросы, шестым чувством понимая, что это может быть очень важно.

Дальше опер засыпал меня вопросами обо мне, моей жизни, друзьях и, наконец, коллегах. Он хотел знать все о каждом моем работнике.

– Катерина Романовна, помните об ответственности за дачу ложных показаний, – придавливая меня взглядом к стулу, пророкотал опер.

– Я говорю вам правду, – отрезала я.

– Проверим.