Наемник

Он не сомневался – «Эдем» готов к бою, и как только «Аскет» пересечет незримую черту, оборонительные комплексы тут же начнут противодействие.

Фрегат отработал двигателями коррекции, в его обшивке открылись диафрагменные оружейные порты.

– Что ты делаешь? – возмущенно воскликнула Айла. – Глеб, мы не должны разрушать «Эдем»!"

"– Станция вооружена и окажет сопротивление, – сухо отрезал Дымов.

– Глеб, но есть же какой-то выход?! – взмолилась Айла. – Разве ты не понимаешь, что «Эдем» – это единственный шанс на возрождение биосфер многих планет?!

– Нет, не понимаю, – Дымов продолжал маневрировать, удерживая фрегат на безопасном удалении от станции боевого терраформирования.

– Там, на борту, уникальные генетические материалы, результаты многовековых исследований, сотни планетопреобразующих механизмов! – не успокаивалась девушка. – С помощью «Эдема» мы сможем наполнить жизнью выжженные войной миры! Ради этого стоит рискнуть!

– Хорошо, Айла, мы попробуем… – Глеб продолжал сканирование с безопасного расстояния.

Она повернулась, насколько позволили страховочные ремни, посмотрела на Глеба через преграду бронепластика и слабо улыбнулась краешком губ.

В ее глазах стыл лихорадочный блеск. Одержимая мечтой о живых, цветущих планетах, она внезапно получила негаданный подарок судьбы и не могла сейчас думать ни о чем ином. Даже состояние Глеба, его потаенная боль, ясно читаемая во взгляде, не останавливали, а, наоборот, лишь подстегивали ее уверенность в собственной правоте.

– Глеб… Я стану оживлять планеты, а ты – защищать их!.. – невольно вырвалось у Айлы.

Дымов лишь слабо усмехнулся в ответ.

Секундное наваждение рассеялось. Она отвернулась, снова глядя на «Эдем».

Пальцы Глеба легли на покрытую текстоглифами сенсорную клавиатуру.

– Стив, Андрей, готовим системы «Аскета» к бою. Старт АРК по готовности. Автоматические истребители в стартовых шахтах с первой по восьмую – в режим ожидания команды. Батареям – расчет точечного поражения целей! Начинаем боевое маневрирование!

* * *Им не пришлось открывать огонь.

Станция оказалась наполовину разрушенной, в секциях оранжерей зияли пробоины, большинство боевых надстроек превращены в обломки.

Глебу с трудом давались некоторые решения. Он привык отвечать только за себя. Психология «Одиночки» крепко въелась в рассудок – просьбы других людей вызывали протест, казались необоснованными, ведущими к неоправданному риску.

Стивен и Андрей пока не доставляли ему моральных неудобств.