***надцать лет спустя

Никто из нас троих не достанется, - Сашка глубоко вздохнул прежде, чем ответить. – Обещаю.

Не то, чтобы у него цвела и пахла страсть к суициду, но чем вернуться сюда, а потом быть прилюдно казненным… Альтернатива казалась не то, чтобы заманчивее, но реальнее и как-то честнее.

- Не обманешь? – теперь мальчик подполз вплотную, так, что стоило шевельнуть рукой, и Сашка мог бы до него дотронуться.

- Слово даю.

- Хорошо.

На несколько секунд пацан явно растерялся. Наверное, слишком давно никто его не выслушивал и делал так, как предлагал Тимофей.

- Здесь много боевиков? – Макс до этого в их разговор не вмешивался, хотя исходящее от него волнами неодобрение разве что на вкус нельзя было попробовать.

- Не знаю… Но оружия много, - мальчик зашептал торопливо, иногда проглатывая окончания. – У старосты в доме целый склад есть, я сам видел.

- Как ты мог увидеть, если все время тут сидел?

Вопрос, действительно, интересный – с чего вдруг заложника удостоили такой чести?

- У него сын есть, - Тимофей машинально сгорбился, приподняв худые плечи и подтянув коленки в инстинктивной попытке прикрыть живот.

Да уж, вот такая наследственность… Но война есть война, тут живут и думают совсем не так, как в мирной жизни. И ненависти к конкретным людям нет, есть желание победить. А цена – дело каждой конкретной совести.

- До него нам не добраться, - Сашка, пользуясь темнотой, поморщился от боли, встав во весь рост.

- За деревней есть наблюдательные посты, - поняв, что никто от его слов отмахиваться не собирается, Тимофей заговорил уже немного увереннее. И почти прилип к боку Чернышова.

- Знаешь, где они? – Макс, на ощупь проверив шнурки на берцах, крадучись приблизился к двери.

- Нет…

- Ладно, пойдем наудачу, - Сашка тоже поправил одежду, но наклоняться не стал, слишком уж кружится голова. Но сейчас совсем не до того, поэтому Чернышов просто старался не делать резких движений. – Из-за моей спины не выходи, понял?

- Хорошо…

Естественно, дверь была заперта.