***надцать лет спустя

Если только для того, чтобы чувствовать их на своей шее. Или груди. Или вздрагивать от того, как он прикусывает кончики её пальцев, когда Лариса, будто слепая, лихорадочно гладила его лицо, заново наощупь знакомясь и запоминая каждую черту.

Впиваться ногтями в спину и сжимать зубы от ощущений, слишком сильных и острых, чтобы их можно было описать простыми словами. Да и анализировать их тоже совершенно не получалось, не то, что как-то сдерживать…

- Саш.

Голова была тяжелой, да и всё тело сводило от приятной сытой усталости.

- Да?

- Мы не предохранялись.

Вообще для Ларисы это было делом немыслимым. И потому, что всегда следила за своим здоровьем, и потому что уважала партнера.

- Да, не предохранялись, - Чернышов перестал поглаживать её поясницу и повернулся, глядя Ларе в глаза. – Я здоров, могу справку принести.

- Я тоже здорова, но дело не в только этом… - Договаривать она не стала.

- Ты не хочешь детей?

- Хочу.

- Тогда не вижу проблемы.

Конечно, можно было бы возмутиться, что делать так, как получилось у них, это просто верх легкомысленности. Ну, вот кто пускает это дело на самотек, когда ни в отношениях, ни в проблемах пока ничего не ясно? Да и это его заявление про «выйдешь за меня замуж» тоже следовало обдумать. Ну, вот кто так делает, а?

Но возмущения почему-то не было. Наоборот, несмотря на всё это, в Ларисе крепла уверенность, что всё идет так, как и должно идти. Во всяком случае, между ней с Сашей.

В конце концов, Лара отговорилась сама для себя, что дни цикла нынче безопасные, и вероятность забеременеть минимальная, а дальше… Дальше будет видно. Поэтому, вместо того, чтобы поднять вопрос ребром и затеять дискуссию о существовании большой разницы между её желанием иметь детей в принципе, и тем, что они вот так входу забили на контрацепцию, Лариса выбрала более приятное – прижалась покрепче к Сашке и промолчала. Во всяком случае, пока.