***надцать лет спустя

Ох, как же ей мешало распоряжение следствия не приближаться к потерпевшему! Всего пять минут, за которые она успела бы задать все нужные вопросы, а потом пусть спокойно лечится, но о том, что у двери палаты Кости постоянно дежурит охрана, она знала, так что прокрасться незамеченной вряд ли получится.

Марина к тому времени разошлась вовсю, глотая слезы и пытаясь что-то сказать, но разобрать, что именно, было совершенно невозможно.

Если честно, Лариса увольнять её не собиралась. Во всяком случае, сейчас.

Основную работу она выполняла хорошо, жалоб от заказчиков не больше, чем на любого другого дизайнера, а что с начальником спит, так это и вовсе сугубо их личное дело. Но вот то, что предала огласке информацию, которую, покидая рабочее место, должна если не забыть, то хранить в секрете, Ларе совершенно не нравилось.

- Пиши заявление на б/с, пока на пару недель, а там посмотрим. Окончательно решим, когда Константин Сергеевич выйдет из больницы. И прекрати рыдать.

- Спа… спасибо, - прозаикалась Марина, безуспешно пытаясь подавить всхлипы.

– Я прав… правда не хотела, что вы… То есть, чтобы вас подозревали.

- Я поняла. Только из-за твоего «не хотела» близкий мне человек оказался за решеткой и вынужден теперь доказывать, что он ничего не совершал.

- А мне сегодня доработать? – она встала и даже прошла до двери, но, взявшись за ручку, всё-таки замялась на пороге.

- Нет, не нужно, иди домой."

"Дело было не только в недоверии, хотя оно было основной причиной.

Но после рыданий Марина была похожа черт знает на кого. В принципе, слезы вообще красоты не прибавляют, а если ещё и размазавшуюся косметику прибавить, то получается и вовсе жутковатая картина, нечего клиентов пугать.

Проследив, чтобы уже бывшая временная помощница покинула помещение, Лариса закрыла приемную на ключ и почти упала на диванчик. Для неё самой такие разгоны были тем ещё стрессом, никакого удовольствия от скандалов она не испытывала, потому на душе было на редкость отвратительно.

Даже возникло искушение бросить всё к чертовой бабушке и уехать домой, в конце концов, ничего неотложного не предвиделось.

Пару минут она тешила себя иллюзиями, как вернется в квартиру и полежит в ванне с можжевеловой пеной, прекрасно зная, что никуда не поедет. Но помечтать-то можно.

А потом встряхнулась и снова схватилась за телефон. К счастью, мамин мобильник она помнила наизусть, потому первой отзвонила ей.