***надцать лет спустя

– Марту Валере передал?

- Да, отвез ещё полтора часа назад. Звала нас завтра в гости.

Желания бывать в квартире подруги в отсутствие этой самой подруги, зато под взглядом её мудака мужа не было абсолютно. Да и вообще не особо радужное настроение стало ещё хуже. Чтобы окончательно не впасть в уныние, Лара резко сменила тему:

- Ты знаешь, что Костя не видел нападавшего?

Сашка, который как раз пытался аккуратно подтолкнуть её к машине, резко остановился:

- С чего ты взяла?

- Марина вчера у него была, пересказала их разговор под обещание честного слова никому её не выдавать, так что ты особо не распространяйся.

Александр подождал пару секунд, но на этом история закончилась, в подтверждение чего Лариса развела руками, мол, ничего не знаю, такой вот короткий и грустный рассказ.

- Негусто.

- Почем купила, за то и продаю… А следователь, который твой друг, ничего такого не говорил? – вспомнив, как ещё полчаса назад пересеклась здесь со Щукиным, Лара инстинктивно втянула голову в плечи и покосилась по сторонам.

- Он мне не друг, а знакомый. И нет, не говорил. Есть вариант, что он и сам этого не знал, когда мы сегодня встречались, он у Авдеева ещё не был, - Чернышову надоело стоять посреди тротуара, потому попытался повторно настойчиво пригласить к своей машине.

Лара подозрительно оглянулась, пытаясь понять – это приглашение на свидание или проявление здорового мужского аппетита? Поскольку с таким выражением лица, как сейчас у Сашки, на свидания не ходят, склонилась ко второму варианту, причем, с долей разочарования. Ладно, в конце концов, она и сама после работы голодная, вот только желания стоять вторую смену у плиты не было совершенно.

- Куда?

- Не знаю. В какое-нибудь приличное место, ты тут рядом такое знаешь? - То, что Чернышов не ждет от неё подвига на ниве домашнего хозяйства, это приятно, вот только с куда бОльшим удовольствием она бы приехала домой и вытянула уставшие ножки… О чём уже почти сообщила, когда Сашка добавил.

После такого предложения все мечты о родной квартире и прохладном душе перестали манить своей сладостью, всё-таки женское любопытство страшная штука.