***надцать лет спустя

Наверное, оттого новость, что проект не утвержден в связи с отсутствием на рабочем месте главы управы, приняла с поистине олимпийским спокойствием, чем явно удивила ведавшую бумажками даму, приготовившуюся отражать возможный скандал.

Телефон зазвонил, когда Лариса спускалась с крыльца госучреждения, и единственный взгляд на экран наполнил мрачными предчувствиями и чем-то, похожим на страх. Будто ей снова пятнадцать, оно пришла с поздней прогулки и отчаянно надеется, что родители не учуют запах сигарет.

- Привет, мам, - в машину она села, но заводить не спешила, решив переждать грядущую бурю. А том, что она грянет, сомневаться не приходилось.

- Лар, как это понимать? – голос матери был суров и сух. – Ты снова общаешься с этим человеком?! – два последних слова она выделила особенно.

- Да, общаюсь. Мы взрослые люди, глупо вставать в позу из-за того, что было много лет назад.

Голова снова налилась тягучей болью, и Лариса попыталась унять грохот пульса в ушах, массируя виски, но помогло слабо.

- Ты из-за него чуть себе вены не вскрыла, и мне без разницы, сколько лет прошло, но видеть его не желаю!

Вообще-то это было существенным приукрашиванием правды. Просто однажды, недели через три после отъезда Сашки в Питер, Лара неудачно брила ноги и сильно порезалась. Мама же, бдевшая над постоянно рыдающим дитятком как орлица, с чего-то решила, что это была попытка суицида.

- Мам, я тебе в сотый раз говорю – вены я не резала, это была случайность.

- Почему ты не сказала, что Костя в больнице? – перевод темы был резким, а тон ещё более непримиримым, из чего Лара сделала вывод, что её доводы услышали, но признать их правоту не торопятся.

- А откуда ты про это узнала?

В том, что Сашка об этом не скажет, она была уверена. Как и в том, что ему вообще особо рта раскрыть не дали, слишком уж сильна мамина неприязнь. И хотя Лариса честно предупредила Чернышова, что ему там будут не рады, ощущала долю своей вины за такой резкий прием.

- Света позвонила и сказала. А должна бы сделать это ты.