***надцать лет спустя

То, что в мыслях было вполне простым и легко выполнимым, на деле оказалось куда как сложнее – к Костику их не пустили, категорично заявив, что больной после нейрохирургической операции ещё не пришел в себя, и нечего посторонним шастать по реанимации. И вообще, информацию о состоянии пациентов могут сообщить только ближайшим родственникам. И в карте в числе этих самых родственников были указаны родители Кости, но никак не бывшая жена. Если бы Лариса не знала педантичную натуру компаньона, всерьез бы удивилась, откуда медики взяли информацию о родне, если привезли его в бессознательном состоянии? А так была уверена, что в его паспорте к последней странице скрепочкой приколоты координаты людей, с которыми можно связаться в экстренной ситуации.

Пока Лариса отправилась очаровывать дежурного врача, Чернышов, шепотом велев ей никуда не уходить от ординаторской, отправился дальше по коридору.

- Да нет у меня паспорта с собой, но подумайте сами, стала бы я в такую рань приезжать сюда, если бы не была родственницей Авдеева? Да и потом, я же хотела узнать, не нужно ли что-то привезти. Может, какие-то препараты или что-то ещё?"

"- Нет, спасибо, у нас всё есть, - хирург так резко закрыл толстенькую, листов на сто, тетрадь в коричневом переплете, что Лара вздрогнула от неожиданного звука.

- Но он хотя бы жив?

- Это я вам могу гарантировать – полчаса назад, когда я был у его койки, точно дышал.

Мужик с ожиданием уставился на Ларису покрасневшими от недосыпа глазами, и она не нашла ничего лучше, чем скомкано поблагодарить за уделенное внимание и выйти в коридор. В нём с каждой минутой становилось всё более оживленно – мимо пробегали медсестры со штативами для капельниц, чинно прогуливались две пожилые пациентки, одна с перевязанной головой, а вторая с загипсованной рукой. Лариса же посреди этого мельтешения чувствовала себя всё более неуверенно.