Надежный

Правда, к концу вечера, мы с Таисией Петровной осушили две бутылки на двоих. Я пыталась протестовать, но женщина заявила:

— Пей! Даня побудет с ребенком, правда, сынок?

— Да, мама, — тут же ответил он, не оставляя мне возможности уйти на попятную.

— Ну вот! — женщина подняла бокал и у меня не осталось выбора.

К концу вечера ушло и напряжение и недопонимание. Мы с мамой Дани нашли общий язык, и я подумала о том, что отношения с ним в действительности были бы прекрасны.



Глава 24

— У тебя такая классная мама! — протянула Лена, едва мы сели в машину и тронулись с места.

— Угу, — только и мог пробормотать я.

Мишка удобно устроился у нее на коленях, а я едва вел машину, потому как меня отвлекала Лена. Точнее, ее короткое платьице, которое полностью открывало ее стройные ножки с белоснежной кожей.

Да блядь!

Попытался не обращать внимания на ее разговоры и сосредоточиться на дороге. Получалось так себе, если честно. Глазами так и проводил по ее фигуре, цеплялся взглядом за руки, которыми она плавно и легонько гладила сына, за открытое декольте, от которого в штанах тут же становилось тесно.

И меня это бесило!

Я хотел ее настолько сильно, что было трудно сдержаться. Не остановить чертову машину и не взять ее прямо посреди проезжей части.

— Ты меня слушаешь? — спросила и хихикнула.

— Да, конечно, — сжал руль, но продолжил вести, тщательно следя за дорогой.

Я не знал, какие у нее планы на вечер, но конкретно мои сосредоточились внизу живота и отдавали болезненным желанием и пульсацией.

— Твоя мама такая добрая. А мы ее обманываем, — Лена слегка погрустнела и вздохнула. — Я бы не хотела ее обманывать, — философски протянула и уставилась в окно.

Я не знал, что на это ответить, поэтому просто промолчал. Подъехал к подъезду, припарковался около дома и взял Мишку на руки, чтобы Лена могла выйти. Мы поднялись в квартиру, и я сразу же пошел укладывать малыша в его кроватку.

Бережно положил его, укрыл. Мишка пробормотал что-то, но быстро повернулся на бочок и засопел.

Я уже привыкал к нему.

Мне нравилось проводить время с ее сыном, играть, учить его элементарным вещам, которые должен делать мальчик. А еще заметил, что он зажатый. Боялся сделать лишнее движение, что-то сказать самостоятельно.

Вспомнил, как мы с ним играли, я поднял руку, чтобы поправить его локон, а он со страхом дернулся назад и зажмурился. Тогда это больно царапнуло по сердцу, потому что я прекрасно понимал, что так, скорее всего, делал Игорь.