Надежный

А вот муж… муж мне ее не понравился. Совсем. Какой-то мутный тип, больше похож на задрота или алкаша какого-то. Впрочем, уже ближе к десяти, я таки поняла его натуру и… мне это не понравилось.

Впервые за полгода Игорь снова напился, да настолько, что еле добрался даже не до кровати, а до двери спальни, недалеко от которой просто рухнул и вырубился.

Я занервничала, но на следующий день все снова шло своим чередом. Игорь извинился, обнял меня, вечером подарил цветы и сказал, что таких попоек больше не будет.

Я была настолько наивной, что аж самой страшно. Ждала его после работы, готовила, убирала квартиру, надеясь, что все, наконец, наладилось.

А потом… потом он пришел совсем другим человеком. Изменившимся настолько, что я просто хотела тихонечко забиться в уголок и не попадаться ему на глаза. Мне было страшно. В день, когда моя жизнь кардинально изменилась, Игорь, как обычно, пришел домой. Разделся, сходил в душ, вернулся, сел на диван и выдал:

— У меня долги, Лена, — сказал, смотря куда-то поверх меня.

— Сколько? — я беззаботно улыбалась, еще не понимая, что в этот момент все решилось.

— Много, Лена. Очень.

— Сколько, Игорь? Какие долги? Откуда? — тут я уже начинала понимать, что все непросто, но в моем мозге крутились совсем не те цифры, которые он озвучил.

— Лям. Миллион, Лена.

— Откуда? — непонимающе уставилась на него, но сердце уже начало стучать, как бешенное.

Игорь имел привычку подшутить, но я определяла подобное практически сразу. В этот раз он не врал… не шутил и уж точно не пугал. Он просто говорил правду, нелегкую и ужасную, и я даже не представляла, где взять миллион.

— От верблюда. Спиздил я их, ясно? Своровал! — посмотрела на него с осуждением, и он не выдержал. — Что ты смотришь на меня так? Да, пиздил! Так тебе, суке, и пиздил. Чтобы жила хорошо, ребенку одежду покупать, каши там, потому что ты боишься ему обычные давать.

Он еще много чего говорил. Я слушала, а по щекам ручьем текли слезы. Вот оно «я тебя люблю, Леночка», «жизни без тебя не представляю», «ты у меня лучше всех». Он хлестал словами похуже плети. И опять виноватой оказалась я. Ради меня он то, ради меня он се.

— А я ничего не просила! — выкрикнула, потому что мне чертовски надоело слушать весь этот бред. — Что значит, я виновата во всем? Я ничего не просила.