Надеюсь, она не узнает (СИ)

Следующие несколько минут муж молчал, только смотрел на меня — я чувствовала его взгляд между лопаток. Спина горела, словно мне налепили горчичники. Постоянно хотелось потянуться туда рукой и хорошенько почесать. А ещё лучше — чтобы Кирилл наконец перестал таращиться.

Я прекрасно понимала, о чём он думает. За годы нашего знакомства и брака я успела хорошо изучить Кира — и знала, что он не мог не заметить оговорку Антонины Павловны.

«Совсем мозг протрахал…»

Ничего конкретного и очень напоминает обычный эмоциональный выплеск, но… подозрения наверняка возникли.

Вот Кирилл и изучал сейчас и меня, и свою маму, пытаясь понять, ляпнула ли Антонина Павловна это случайно, для красного словца, или…

Не знаю, к каким выводам пришёл Кир, но до конца вечера он вёл себя тихо. Поиграл с Катей, вполголоса пообщался с Алексеем Дмитриевичем, периодически бросая на меня нечитаемые взгляды, и больше не пытался проехаться по моей сегодняшней встрече с Костей.

А я… да, я с нетерпением ждала, когда он наконец уйдёт.

Было время, когда я ждала Кира с работы, готовила ужин, радовалась, как только он приходил, — сердце замирало от любви и гордости за него. Какой он у меня молодец, старается, работает, не пьёт, не курит… Впрочем, справедливости ради — он и сейчас такой же, как раньше. Кир-то как раз не изменился, а вот я…

Я больше не радуюсь, когда он приходит. Зато когда собирается уходить — очень даже.

Но просто так уйти Кирилл, естественно, не мог. Он же победитель, он обязательно должен оставить за собой последнее слово! Поэтому муж подкараулил меня в коридоре, когда я отлучилась в туалет, и, обняв, уткнулся носом в шею, глубоко вздыхая.

"

"Он делал так раньше — ещё до Милены. Точнее, всегда делал, говорил, что нравится, как я пахну. И мне было приятно, когда он целовал меня в шею, туда, где взволнованной пташкой билась жилка.

— Я только что мыла Катин горшок, — сообщила я Киру вместо того, чтобы расслабиться в его руках и наслаждаться поцелуем. — И там была большая и толстая какашка.

Муж вздрогнул, но не отстранился. Удивительно. Обычно туалетные темы выбивают его из романтического настроения на раз-два.

— Верунь… прости, — прошептал Кир, вновь прижимаясь губами к моей шее. — Я тебя к Косте приревновал. Но он всё-таки… мужчина, хоть и друг.

— Ты бы ещё меня к своему папе приревновал, — хмыкнула я, отчего-то испытывая необъяснимый стыд. Впрочем… нет, объяснимый. Потому что я врала, откровенно и беззастенчиво врала. — Он тоже мужчина.