На пути к свадьбе

Но она продолжала топтаться у двери в кабинет дяди. Ее кисть была сжата в кулак, как будто она действительно сейчас постучит в дверь.

Однако не стучала.

Сколько она уже здесь стоит? Пять минут? Десять? Сколько бы ни стояла, этого времени достаточно, чтобы обозвать ее дурехой. Трусихой.

Как это случилось? Почему это случилось? В школе она считалась толковой и рассудительной. Она была из тех, кто знает, как чего-то добиться. Она не была робкой. Она не испытывала страха.

Когда же дело касалось дяди Роберта...

Люси вздохнула. Когда дело касалось дяди, она всегда становилась такой. Он ужасно суров, ужасно неразговорчив.

Как же он не похож на ее всегда веселого отца!

В школе Люси порхала, как бабочка, но когда она возвращалась домой, то чувствовала себя загнанной обратно в кокон. Она становилась молчаливой, тихой.

И одинокой."

"Только на этот раз так не пойдет! Она глубоко вздохнула, расправила плечи. На этот раз она скажет ему все, что нужно сказать. Она добьется, чтобы он услышал ее.

Она подняла руку.

И замерла, прислушиваясь.

– Входите.

– Дядя Роберт, – проговорила Люси, переступая порог кабинета.

Несмотря на середину дня и солнечный свет, косыми лучами падавший на пол, комната казалась погруженной в полумрак.

– Люсинда. – произнес дядя, бросая на нее быстрый взгляд и вновь погружаясь в свои бумаги, – что тебе?

– Мне нужно поговорить с вами.

Он что-то записал, хмуро уставился на лист, затем обмакнул перо в чернила.

– Говори.

Люси откашлялась. Ей было бы гораздо проще, если бы он хотя бы посмотрел на нее.

– Дядя Роберт, – повторила она.

Он что-то пробурчал в ответ и продолжил писать.

– Дядя Роберт.

Люси увидела, как перо замедлило бег по листу, и наконец дядя поднял голову.

– Люсинда, в чем дело? – раздраженно осведомился он.

– Нам нужно поговорить о лорде Хейзелби.

– Есть какие-то проблемы? – медленно спросил дядя.

– Нет, – услышала Люси собственный голос.

Это было неправдой. Но она всегда отвечала так, если кто-то спрашивал, есть ли проблемы. Такие фразы, как «Простите» или «Прошу прощения», непроизвольно срывались у нее с языка.

Так ее выдрессировали.

– Люсинда? – Голос дяди прозвучал резко, с неприятным скрежетом.

– Нет, – повторила Люси, на этот раз громче. Вероятно, именно это и прибавило ей храбрости. – То есть да, проблема есть. И мне нужно обсудить ее с вами.

Дядя устремил на нее скучающий взгляд.