На пути к свадьбе

Он дошел до того, что, положив руки ей на бедра, проверил, насколько ее таз подходит для деторождения! Люси ахнула и безумным взглядом посмотрела на дядю, моля о помощи, но тот хранил каменное выражение лица и пялился куда-то в сторону, совсем не на нее.

А теперь, когда они сели за стол... Боже милостивый! Лорд Давенпорт принялся допрашивать ее. Он задавал вопросы о ее здоровье и затрагивал темы, которые, по мнению Люси, обсуждаются только в женском обществе. Потом, когда она уже думала, что худшее позади...

– Вы знаете таблицу?

Люси ошеломленно заморгала.

– Прошу прощения?

– Таблицу, – нетерпеливо повторил он. – По шестерке, семерке.

На мгновение Люси лишилась дара речи.

– Ну? – не унимался он.

– Конечно, – запинаясь, проговорила Люси.

Она опять посмотрела на дядю, но тот упорно хранил на лице выражение решительного равнодушия.

– Показывайте. – Губы лорда Давенпорта образовали тонкую линию, которая протянулась от одной обвисшей щеки до другой. – По семерке. Этого хватит.

– Я... э-э...

Охваченная отчаянием, Люси пыталась поймать взгляд тети Харриет, но та не обращала внимания на то, что творится вокруг, и фактически не произнесла ни слова с начала вечера.

– Папа, – вмешался Хейзелби, – полагаю, вы...

– Тут вопрос улучшения породы, – довольно грубо заявил лорд Давенпорт. – Будущее семьи заключено в ее чреве. У нас есть право знать, что мы получаем.

Она сглотнула и на мгновение прикрыла глаза, чтобы собраться с силами. А когда открыла, то обнаружила, что лорд Давенпорт смотрит прямо на нее.

– Семь, четырнадцать, двадцать один, – затараторила она, чтобы только остановить его. – Двадцать восемь, тридцать пять, сорок два...

Интересно, подумала Люси, что он сделает, если она собьется? Отменит свадьбу?

– ... сорок девять, пятьдесят шесть...

Это было бы заманчиво. Ужасно заманчиво.

– ...шестьдесят три, семьдесят, семьдесят семь...

Она посмотрела на дядю. Тот ел. И даже не смотрел на нее.

– ...восемьдесят два, восемьдесят девять...

– Все, этого достаточно, – объявил лорд Давенпорт, останавливая ее сразу после восьмидесяти двух.

Надежда, вспыхнувшая в душе Люси, улетучилась. Она взбунтовалась – наверное, впервые за всю жизнь, – но никто этого не заметил. Она опоздала, ждала слишком долго.

Может, еще что-нибудь учудить, спросила она себя?

– Здорово, – сказал Хейзелби, ободряюще улыбаясь.

Люси ухитрилась улыбнуться ему в ответ.