На пути к свадьбе

Грегори не мог скрыть изумления.

– Понятно, – сказал он, придя в себя. В голове уже вовсю шла работа. Работа шла и шла, но ни к чему не приводила. – Желаю вам всего наилучшего, – проговорил он, потому что больше нечего было сказать.

Леди Люсинда кивнула и указала рукой на просторную зеленую лужайку перед домом.

– Наверное, я прогуляюсь по саду. Впереди меня ждет долгая дорога.

– Разумеется, – сказал Грегори, вежливо кланяясь ей.

Итак, ей не нужно его общество. Даже словами было бы трудно выразиться яснее.

– Я была рада познакомиться с вами, – сказала она.

Она поймала его взгляд, и впервые за все время разговора Грегори заглянул ей в душу. Он увидел ее всю, измотанную и побитую.

А еще он понял, что она прощается.

– Я сожалею... – Она замолчала и посмотрела в сторону. На каменную стену. – Я сожалею, что получилось не так, как вы надеялись.

«А я нет», – подумал Грегори и вдруг осознал, что это именно так. На мгновение он представил свою семейную жизнь с Гермионой Уотсон, и ему стало...

Скучно.

Господи, как же получилось, что он понял это только сейчас? Они с мисс Уотсон совсем не подходят друг другу.

Маловероятно, что в следующий раз, когда речь вновь зайдет о делах сердечных, он будет доверять своему здравому смыслу, но все равно такое положение предпочтительнее скучной семейной жизни. Грегори подумал, что надо бы поблагодарить за это леди Люсинду, хотя не смог объяснить себе зачем. Ведь она не помешала его браку с мисс Уотсон, напротив, она воодушевляла его на каждом шагу.

Однако почему-то ответственность за то, что он в конечном итоге образумился, лежит на ней. Если сегодня утром ему и предстояло познать истину, то истина заключается именно в этом.

Люси указала рукой на лужайку.

– Я все же прогуляюсь, – сказала она.

Грегори поклонился ей и стал молча смотреть вслед. Ее светло-русые волосы, собранные в тугой пучок, казалось, притягивали к себе солнечный свет, как мед и масло.

Грегори стоял так довольно долго – не потому, что ждал, что она оглянется, или надеялся на это.

Он стоял так на всякий случай.

Потому что она могла оглянуться. Она могла обернуться, она могла что-то сказать ему, а он мог бы ответить, и она могла бы...

Но она не оглянулась. Она продолжала идти прочь. Она не обернулась, не посмотрела назад, поэтому последние минуты Грегори провел, глядя на ее затылок. И в его голове крутилась единственная мысль...

«Что-то не в порядке».

Но, хоть убей, он не мог понять, что именно.