На практике у врага (СИ)

– А вам? - вырвалось у меня.

– Мне тоже пока ничего, - ответил он.

После этого учитель выпустил мою руку и ускорил шаг. Я поспешно догнала его. Квартал вокруг нас стал беднее, и я тихо спросила:

– Вы сказали, что должны подстраховать Хако… Это фамилия Кая?

Ару покосился на меня и ответил:

– Его мать - внебрачная дочь Луиса Хако. Хоакин, который дежурит сегодня - его средний сын и родственник твоего… друга.

Последнее слово он произнес с тем же отвращением, с которым говорил о воде. Дважды незаконнорожденный… Чудо, что у него есть  хотя бы половина ядра.

Последний вопрос я решила повторить вслух:

– А Ханс?

– Что Ханс? - не понял Ару.

– Кто он такой?"

"– Хансенхольф Эттвуд. Младший сын нынешнего главы рода. Перспективы бессмертия нет. Демон слабый. Но Эттвудов побаиваются. На этой почве и сдружился с твоим новым приятелем.

– Зачем вы так говорите о нем? - выдавила я.

– А что, он уже тебе не друг? - усмехнулся Ару. - Неужели ты обрела хоть каплю разума?

–  Не знаю, - нехотя ответила я. - Он мне помог. Если бы не он, я бы снова попала к менталистам.

– Если бы не я, ты бы попала к менталистам, - напомнил он. - Точнее, к Лукиану Хейгу.

Возразить ему я не посмела. И не успела. Мы резко повернули за угол, и я врезалась в спину незнакомцу. Тут же торопливо отступила на шаг и пробормотала извинения. Смотрела я при этом только на дом, окутанный багровой аурой.

– Ну надо же, какая встреча…

В следующий миг я уже стояла за спиной учителя, и мне было глубоко наплевать на то, как это выглядит со стороны. Сердце колотилось, как бешеное. Больше всего на свете я сейчас мечтала оказаться в своей келье в общежитии. Даже объяснения с Каем уже не так страшили. Да что там, Юлиус Ару теперь казался мне просто душкой. Я бы отдала все, чтобы выйти в одиночку против стаи лавотов, но не видеть этого человека.

Он сделал шаг в сторону, поймал мой напряженный взгляд и усмехнулся. Этот человек не был стар, и он был бессмертным. Но я должна была признать, что огненные здесь были в гораздо лучшей форме, чем он. Коренастый, полноватый мужчина опирался на трость с набалдашником в виде дельфина. Жиденькие светлые кудри обрамляли обрюзгшее лицо. И только серые глаза говорили о том, что это не чиновник средней руки, а глава рода.