На крыльях любви. Лебедь

Легкие импульсы волнения закрутились в тугую спираль зарождавшейся паники. Я задыхалась, глядя на Него. Такого красивого и совершенного, в белоснежной рубашке и черных брюках, сжимавшего в руках букет длинных кроваво-красных роз.

Отвернувшись, на дрожащих ногах я вернулась в свой темный угол, мысленно радуясь, что лучи прожекторов досюда не дотягиваются. Стояла, завороженно наблюдая за разворачивавшейся в центре зала картиной. А там уже ведущий атаковал Кирилла своим навязчивым вниманием, вынуждая сказать имениннице тост.

– Я не люблю делать это на публику, – сухо отозвался парень, поворачивая голову в мою сторону.

Что-то в его безупречном внешнем облике настораживало, но я никак не могла уловить, что именно…

Внезапно мой взгляд, скользнув по его руке, задержался на перебинтованной ладони… М-да. Похоже, в этом и кроется причина опоздания – тормознулся с кем-то помахать кулаками… Кирилл Воронов верен себе.

– Ну, тогда имениннице не терпится получить ваш подарок! – никак не желал отцепиться от него ведущий.

– Мой подарок… – Кирилл мрачно хохотнул, резко качнув головой.

Внезапно дошло, что меня так насторожило… Мама дорогая, да он пьян! В дрова! Еле на ногах стоит! Неужели никто больше этого не замечает?

Хотя…

Оглядевшись, я обнаружила, что большинство гостей уже примерно в той же кондиции, что и Кирилл. А ведь прошло совсем немного времени…

Не глядя на Лизу, он достал из кармана крохотную красную коробочку. По залу пронеслась волна нетерпеливого улюлюканья… Я непроизвольно закусила губу…

– И что же т-а-а-м? – обратился к Лизе ведущий.

Даже с моего места было заметно, как дрожат ее руки, пока она пытается открыть подарок.

– УХ ТЫ! КАКИЕ ШИКАРНЫЕ СЕРЬГИ-И! – закричал комик под гул ободрительных голосов разгоряченных гостей.

Клюнув Кирилла в щеку, именинница натянула на лицо не слишком натуральную улыбку. Она явно ожидала другого… А меня подмывало задать ему вопрос: неужели ни на что больше фантазии не хватает?"

"Я машинально дотронулась до своих сережек.

– С днем рождения. Ляля! – его севший хрипловатый баритон пробрал до костей, ледяной крошкой осыпаясь мне в душу.

Идиот. Несчастный.

А еще, похоже, самое большое разочарование в моей жизни…

Первые нежные аккорды медленной композиции прервали внутренний гневный монолог.