На краю

Здесь тоже имелась своя специфика. На официальном учете в полиции состояли тридцать две китаянки, семьдесят девять русских — и почти пятьсот японок. В нелегальной проституции перевес имели китаянки. Они не ходили на осмотры во врачебно-полицейский комитет, почти все были больны сифилисом и активно заражали неразборчивых клиентов.

Новой и весьма тревожной особенностью Владивостока в конце 1912-го — начале 1913 года было существенное уменьшение числа ходей. Родина приказала им вернуться. Из-за связей России с Внешней Монголией война между двумя гигантами казалась вполне реальной.

Ее ждали к весне, когда удобнее всего начать боевые действия. В Поднебесной проживало полмиллиарда человек! Они любую армию могли шапками закидать… Цицикарские власти купили у Японии пятнадцать тысяч русских трехлинеек из числа трофеев минувшей войны и начали стягивать к границам войска. У владивостокцев появились непривычные проблемы с дефицитом рабочих рук. Например, в городе начались перебои с питьевой водой. Ее брали из Первой речки, и запасов едва хватало на нужды крепости и железной дороги. Традиционно воду развозили и продавали обывателям китайцы, беря от десяти до двадцати пяти копеек за ведро. Вдруг водоносов стало так мало, что впору помереть от жажды! А без аш-два-о никак, она необходима ежедневно. Городская управа давно мусолила вопрос с прокладкой водопровода из дальних пригородов, но все сводилось к говорильне. А владелец колодца во дворе театра «Золотой Рог» на продаже питьевой воды заработал в 1912 году шесть тысяч рублей!

Во Владивостоке перестало хватать дворников, лакеев, поденщиков… Оживились корейцы и попробовали занять освободившиеся вакансии.

Но наниматели не хотели иметь с ними дело. А шесть тысяч живших здесь японцев, при всем их трудолюбии, не могли заменить двадцать пять тысяч уехавших китайцев. Весной ожидали приезда русских рабочих из центральных губерний. За летние месяцы минувшего года они заработали и отослали домой через почтовые учреждения пять миллионов рублей — колоссальные деньги… Но до весны еще надо было дожить.

Война войной — то ли она будет, то ли нет, а жизнь шла своим чередом. Новый год требовал развлечений. В электротеатре Ганина показывали пьеску «Скандалини приговорен к женитьбе». В иллюзионе «Мира» на Мальцевском базаре шли еще более скабрезные постановки: «Глупышкин — защитник невинности» и «Телефон все видит». А в ресторан «Лондон» приехал «Оркестр красавиц» из девяти разбитных музыкантш.