На краю

Раньше какой смысл? Хлопнем по пустому месту. Лишь бы этот гад никого не зарезал сегодня. Жду вас к двум часам ночи.

Коллежский регистратор сглазил. Когда питерцы явились в отделение к указанному времени, он чистил наган и сквернословил.

— Что? — замер статский советник.

— А то, что найдена новая жертва. На этот раз кореец, а не китаец. Личность пока не установили, но почерк тот же. Голова отрезана, валялась в речке Объяснения позадь ипподрома. А тело лежало в ста саженях. Свидетели видели, как он, сволочь, по бережку разгуливал… с головой в руках.

По лицу Мартынова гуляли желваки. Точно такие же появились у Лыкова, Азвестопуло скрипнул зубами.

— Едем, — буркнул статский советник.

Опять арестная команда отправилась в ночь. Похоже, люди Мартынова не знали покоя. Тяжелая у них служба, вот они и гнутся, а иные и ломаются. У надзирателя владивостокского сыскного отделения оклад жалованья составлял сорок пять рублей плюс по пятнадцать рублей им ежемесячно выплачивали из паспортных сумм[42]. У городового сыскного отделения — тридцать рублей на все про все.

Всем набегало еще по червонцу за счет экономии от неполного штата, но приходилось отрабатывать за двоих… Сергей Исаевич потому еще был зол, что только что уволил городового Попету. Тот вздумал вымогать взятку у китайца из Косого переулка. А ходя дал грифованную[43] пятерку и пожаловался полицмейстеру. Взяли парня, нашли меченые деньги и сразу пинка под зад. Позор на весь город… Поэтому сегодня для усиления команды взяли околоточного надзирателя Дзенита.

Ночь вокруг казалась осязаемой. Было холодно и мрачно. Справа мигали огни замерзших кораблей, уныло тянулись корпуса артиллерийских казарм, слева светились окна обывательских домов. Колонна из четырех экипажей проехала всю Светланскую, затем Поротовскую. Свернули в Третью Матросскую и вышли, стараясь не шуметь. Матросская слобода — самая отдаленная от казового центра, самая неустроенная, и публика тут селилась особенная. Когда городские власти разбавили Каторжную слободку и переименовали ее в Первую Речку, многие бывшие сахалинцы перебрались сюда и завели привычные им порядки.

Полицию не жаловали, с утра до вечера пили «самосадку» и время от времени выходили в чистый мир на разбой.

Кондитерская-притон находилась на углу с Горной улицей. Пришлось взбираться по склону сопки. Городовые все того же Второго участка пыхтели и путались в ножнах. На этот раз ими командовал сам пристав, титулярный советник Власов. Полный, корпусный, он едва шел.