На краю

Лыков понял, что не нужно требовать лишнего, и спросил в лоб:

— Лединг не поверит устным показаниям Кувалды? И потребует протокола с его подписью?

— А то и сам захочет провести допрос.

— Малясов не станет откровенничать с полицмейстером. Учитывая репутацию последнего.

— Вот и я об этом, — признался начальник отделения. — И чего тогда стоят его слова, сказанные вам? Пшик.

— Но львиная доля сведений в нашем сыскном деле так и приходит. Вы ведь не сообщаете начальству фамилии ваших осведомителей, когда они приносят что-то важное.

— Стараюсь не сообщать, — уклонился от прямого ответа Мартынов. Питерцы задумались. Что же за дела творятся на краю земли? Неужели полицмейстер Лединг лезет в святая святых, в секретную агентуру?

Но тут опять зашел Максюта с каким-то пустяком. Складывалось впечатление, что он желает знать, о чем так долго главный сыщик беседует с командированными. Лыков не удержался и спросил:

— Вам чего тут надо?

— Так что… срочное отношение.

Статский советник вырвал у надзирателя бумагу, пробежал ее глазами и бросил на стол:

— Чтобы, покуда я беседую с господином Мартыновым, сюда никто не входил.

— Э… так точно.

— Выполнять!

Надзирателя как ветром сдуло.

— Он? — спросил Алексей Николаевич.

— Если бы только он один, — вздохнул хозяин.

— Кому вы верите более других?

— Дзениту.

— Кто это?

Мартынов впервые улыбнулся:

— Околоточный надзиратель, прикомандирован к отделению. Порядочный, толковый. Исполняет роль моего помощника — неофициально, поскольку в штате такой должности нет.

— Опять курляндец?

— Да, и потому его мне и подсунули. Но Карл плесом бить[27] не стал, а объяснился по-честному. Теперь мы вместе решаем, что…

Он опять замялся, и Азвестопуло продолжил за него:

— …что сообщать начальству.

— Примерно так, — вздохнул коллежский регистратор.

— Сергей Исаевич, что все же говорят ваши осведомители? — как мог сочувственно спросил Лыков. — Неужели ни слова о тех, кто громит кассы?

— Мы подозреваем некоторых, но сведений ноль. Вы вот давеча стращали меня Большим Пантелеем.

— Они у вас? — поразился Алексей Николаевич. — Оба?

Он повернулся к помощнику и стал рассказывать:

— Ленька — это Леонид Васильевич Доморацкий, сын судебного пристава Первого Бакинского городского мирового отдела. И атаман шайки убийц.