На краю

Имени-прозвища не называл, но догадаться можно было. Мокей сообщил честной компании, что гиляк Ыркан из селения Нам-во собирается жениться. Прям как я. А у них, у туземцев, за жену принято давать выкуп. И с него тоже попросили десять аршин шелковой материи и собаку. Где взять? А тут выпал Ыркану фарт: наняли отвезти на буровую трех человек. Оглы Хана Маранского и Габдурахмана Малшигенова, это два бузуя кавказских, они землю сверлят для наследников Зотова. Приезжали сюда за провизией, закупили и — обрат к себе.

— А где бузуи сверлят? — Лыков налил еще по рюмке.

— Немного повыше, в Ангар-во.

— Где это?

— Там речка Упленкути впадает в Ныйский залив. Иначе называется гавань Анучина. Тымовский округ, чай, знаете.

— Так. И кто с ними третий? Чума, правильно я понял?

— Он, беспременно он! — с жаром заявил следопыт. — Радченко так и сказал: старый житель приехал места поглядеть, где он сопливый бегал, а приходится прятаться.

Это была важнейшая информация. Лыков тут же поверил, что ему указали след маньяка.

— Молодец, Петр Васильевич, — протянул свежеиспеченному агенту руку статский советник. — Я утром еду туда. Ты что надумал?

— А, черт с ним, с хорьком, — зло ответил Стародубцев. — И я поеду. Пускай шакалы потом скулят, переживу. Женюсь я, ваше высокородие; средства нужны. Так семьдесят пять даете?

— Как обещал. Сколько времени нужно, чтобы собраться?

— Мне час, а насчет вас не знаю.

— Утром в одиннадцать приходи сюда. Каюры, провизия — на тебе. Вот, возьми сотню на закупки. Одежда у меня есть. Поедем вдвоем, но потребуются еще санки.

— Христосика назад везти? Соображаю. Будет все к одиннадцати часам. Разрешите идти?

— Иди, — отпустил следопыта сыщик.

Наутро, как и условились, два храбрых человека уехали из Александровска на западное побережье. Каюрами были гиляки, старые знакомые следопыта. Ребята зря времени не теряли, загрузили вещи сыщика и отправились в путь.

Им надо было перевалить через хребет и спуститься на лед реки Тымь, самой большой на русской части Сахалина. Поронай был длиннее, но его забрали японцы. Тымь они увидели возле Дербинского уже вечером. Заночевали у смотрителя, встали с первым светом и отправились к Охотскому морю. Двести верст пути караван одолел за три дня.